Счастливые слезы Марианны - Хосе Антонио Бальтазар

В конце письма он трогательно спрашивал, не надо ли ей что-нибудь прислать? Как она себя чувствует?

Между строк она прочитала его немой вопрос: долго ли она будет отсутствовать? Ему трудно без нее…

Хотя не составляло особого труда связаться с Мехико по телефону, что-то удерживало Марианну от этого. Не потому ли, что без телефона увеличивается расстояние, разделяющее людей, а разлука переполняет сердце сладостной тоской по любимому существу, — может быть, именно это лекарство для обретения нового дыхания и искала она?

Так или иначе, Марианна села за ответное письмо. В ящике стола она нашла старомодные розовые конверты с листками бумаги внутри, на которых было напечатано бледно-розовое сердце, пронзенное стрелой Купидона. Конверты источали легкий аромат лаванды.

На таком листке она и написала свое послание мужу.

«Дорогой Луис Альберто.

Благодарю тебя за твое милое письмо. Я живо представила себе праздник в честь возвращения Чоле и позавидовала вам, что вы могли все вместе петь «Сьелито линдо», хотя, думаю, вашему хору явно не хватало моего голоса: в детстве я замечательно пела эту песню. Особенно хорошо у меня получалось «Ай-ай-ай-ай!», от которого собаки начинали лаять, а отец прибегал, считая, что я упала с крыши.

Ранчо находится в плачевном состоянии. Дон Бартоломео строго отчитал меня за это. Он говорит, что земля — женщина и требует ласки.

Как женщина я верю ему. Но как собственница этого ранчо не понимаю, что с ним делать.

Я никак не могу смириться с мыслью, что могу его продать. Разве можно продать детство, память о родителях, любовь к родным местам!

Представляешь! В первый день приезда в моей комнате я поздоровалась со старым зеркалом, написала на нем «Здравствуй!», а оно ответило мне письмом, которое из него выпало. Письмо написано рукой отца некой Мириам. По всей видимости, женщине, которую он любил и с которой хотел попрощаться перед смертью. Да не успел…

Дом полон милых моему сердцу вещей. Я чувствую печаль и радость, находясь в нем. И благодарна судьбе, что она прислала меня сюда. Надеюсь, что вы позволите мне продлить на какое-то время эту печальную радость.

Дорогой Луис Альберто, почему ты ничего не пишешь о Бето, о том, как идут твои дела, о том, как чувствует себя дон Альберто, какие фортели выкидывает Белинда, какие отвары варит Рамона?

В письменном столе я нашла смешные конверты и бумагу для любовных посланий. Этих принадлежностей мне вполне хватит для писем «нашей разлуки», которая, надеюсь, продлится недолго. Не только у Пикассо теперь будет «розовый период», но и у нас!

Нежно вас всех обнимаю.

Любящая тебя Марианна».

Глава 13

Первые выступления они давали на знаменитом Варадеро — песчаной косе, где в предреволюционный период были выстроены фешенебельные виллы магнатов, гостиницы и злачные места, превращенные революционным режимом в места поощрения «верных делу» и в места добычи иностранной валюты.

Среднего достатка туристы из европейских стран и Канады, привлеченные низкими ценами, охотно проводили отпуска под жарким кубинским небом, закрывая глаза на некачественный сервис.

Море есть море.

Вид подростка, карабкающегося на пальму, был экзотикой для немецкого провинциала, а разного покроя и пошиба мулатки приводили жителей добропорядочной Канады в трепет. Ром и выступления кубинских трупп и заезжих гастролеров сдабривали длинные ночи.

Публика в зале ресторана была в крепком подпитии. Выступление мексиканских красавиц вызвало бурю восторга.

«Эротическое шоу» отозвалось овациями и криками на многих языках. Особенно шумный успех имела Лулу, занявшая место убитой Вивиан.

Виктория волновалась. Она побаивалась, что подобная аудитория может не понять «Свидание с лесом любви», первый показ которого должен был состояться здесь.

Для Виктории это была не просто танцевальная сцена, не просто ее новая работа. Ведь музыку и слова написала Бегония, и Виктория как бы представляла ее.

А вдруг провал: не ее — Виктории, а ее сестры, которую она могла подвести?

«Свидание с лесом любви» по программе значилось во втором отделении.

До выступления оставался целый час, и Виктория вышла из ресторана, расположенного около самого пляжа.

Трещали цикады. По слабо освещенной дорожке она пошла к морю. Вскрикнула, увидев огромную игуану, застывшую в траве посланницей доисторических времен.

Сняв тапочки, она пошла по теплому песку к ленивой, едва шевелившейся воде.

Она услыхала за спиной шаги и обернулась.

К ней приближался «аргенчилигуаец», с которым она познакомилась в Гаване.

— Почему вы не на сцене?

— Я выступаю после перерыва… А вы тоже здесь?

— Как видите.

— По туристическому маршруту?

— По велению сердца…

— Ах так! Значит, вами распоряжается сердце…

— Да, и оно велело мне посмотреть ваше выступление.

— Вы могли дождаться одного из наших представлений в Гаване.

— Не утерпел…

«Странный человек», — подумала Виктория.

— Вы впервые на Кубе? — спросил он.

— Да. А вы?

— Время от времени я прилетаю сюда по делам. — Из Аргенчилигуая?

— Вот-вот, из него самого. У вас хорошая память…

Виктория заметила, как со стороны ресторана показалась пара, это был Блас с Дульсе Марией. Незнакомец тоже увидел их и, вежливо попрощавшись с Викторией, быстро пошел по пляжу в сторону отеля «Тритон», который находился неподалеку.

«С кем из них он не хотел столкнуться? — подумала Виктория. — Должно быть, с Дульсе Марией».

— Разреши представить тебе мою невесту! — полушутя-полусерьезно сказал Блас.

— Я не разбираюсь в женской красоте, но, по-моему, Дульсе Мария самая красивая в мире! — улыбнулась Виктория.

— А по-моему, ты! — рассмеялась мулатка.

— А по-моему, тебе пора гримироваться, — сказал Блас.

Втроем они направились обратно.

— С кем ты разговаривала? — спросил Блас.

— Я еще в Гаване спросила его, откуда он, и он сказал, что аргенчилигуаец.

— Он что, последовал за тобой сюда?

— Он большой друг Кубы, — конфиденциально сообщила Дульсе Мария.

— Что это значит? — спросила Виктория.

Дульсе Мария загадочно подняла глаза к звездному небу.

— Это значит что он аргенчилигуаец…

Глава 14

Марисабель в тот же вечер передала Бето просьбу Бегонии навестить ее. Сделала она это подчеркнуто беззаботно.

— Может быть, мы поедем вместе проведать Бегонию? — спросил Бето.