Счастливые слезы Марианны - Хосе Антонио Бальтазар

Иногда, возвращаясь со студии, Блас приглашал на чашечку кофе кинооператора Мануэля Риваса, одинокого пожилого человека с женоподобными ужимками и манерной речью. Бласу было наплевать, что говорили об этом человеке на студии. Для него — начинающего «киношника» — каждая беседа с доном Маноло была открытием великого искусства живописания светом и тенью, чем и является кинооператорское дело.

Дон Маноло участвовал в съемках знаменитого голливудского фильма «Старик и море» по повести Эрнеста Хемингуэя, а незадолго до прихода Бласа на студию «Кубанакан» был ассистентом замечательного русского кинооператора Сергея Урусевского, снимавшего с не менее знаменитым режиссером Михаилом Калатозовым совместный русско-кубинский фильм.

Дон Маноло был совестливым «мариконом»: у него и в мыслях не было соблазнять пытливого парня, увлеченного своей будущей профессией. Он рассказывал ему интересные эпизоды из операторской практики, делился секретами, связанными с выбором кинопленки, аппаратуры, оптики…

Аргентинская стерва тонко учла ситуацию — начало кампании по борьбе с «буржуазными влияниями», одной из бесчисленных кампаний, имевших целью отвлечение народа от неудач новых правителей «острова полной свободы»…

Она добилась сразу двух выгод: выселила «гомосексуалиста» и его мать и завладела (не без помощи своего опекуна) второй половиной коттеджа.

— А ваша руководительница тоже живет в Мирамаре? Она ведь ответственный работник?

Дульсе Мария поморщилась.

— Да… Моя мать живет здесь. Вон ее дом. — И она указала оторопевшему Бласу на проплывавший мимо коттедж — тот самый…

— Она живет с твоим отцом?

— Жила…

— Они развелись?

Блас подумал, что его вопросы ей неприятны. Но девушка не промолчала. Ему показалось, что ей хочется быть с ним откровенной.

— Отца расстреляли…

— Прости, что я так любопытен.

— Ничего… Он был команданте… Они жили с матерью до того, как с ней произошло несчастье… Пожар, в котором она чуть не сгорела… Отец поступил благородно, женился на ней… А вот она, когда его забрали, отреклась от него… Теперь она напивается в одиночестве. Ставит пластинку с танго Карлоса Гарделя и пьет.

«Вспоминает свою Аргентину, гадина!» — зло подумал Блас.

— Дульсе Мария, я хотел бы вернуться в отель, — сказал он, искоса любуясь строгим профилем мулатки…

— Хорошо.

Остановив машину у входа в отель, она сказала:

— Я не живу с матерью. И очень бы хотела попросить тебя… Не придавай большого значения тому, что я дочь ответственного работника…

— Что ты делаешь вечером?

— Я в распоряжении вашей труппы.

— Значит, и в моем. Как бы ты посмотрела на то, чтобы поужинать со мной?

— Я бы сказала, что ты умеешь читать мысли.

Глава 8

После всех волнений, которые испытала Марисабель из-за козней Лили, ее отношения с Бето снова были такими, как после венчания Джоаны с Карлосом: они часто бывали вместе, один раз ходили в дискотеку.

Для того чтобы избавиться от приступов ревности к парку Чапультепек, куда коварная Лили завлекла Бето, она сама увлекла его туда. Они провели чудесный день среди детворы и пенсионеров, катались на карусели, лакомились мороженым и воздушным сахаром.

Когда они проходили мимо огромной сейбы, Бето указал на нее Марисабель и, подойдя к неохватному стволы, прислонился к нему спиной, сказав:

— Вот то самое дерево, у которого на меня напала со своими поцелуями Лили!

— Зачем мне знать это? — спросила Марисабель.

— Почему бы и тебе не сделать то же самое? — предложил «гнусный изменщик» Бето, закрыв глаза, раскрыв объятия и выпятив губы.

Она подкралась к нему и приложила к его губам два сложенных пальца, которые он поцеловал. Открыв глаза и убедившись в обмане, он хотел схватить ее, но она увернулась и бросилась бежать, что всегда — еще со времен праматери Евы — делают девушки, когда им нравится парень…

Луис Альберто не пощадил щепетильность Марисабель, позвав ее однажды в кабинет, чтобы показать «порнографические подвиги» ее подруги.

Будь дома Марианна, он бы посоветовался с ней. Скорее всего она бы не позволила ему шокировать Марисабель.

Но Луис Альберто считал по-мужски, что лучше правда, какая она ни есть, чем всевозможные дипломатические умолчания и экивоки.

Он достал одну из «умеренных» фотографий, которые олимпийская надежда Мексики — славный Сихисмундо Буэно отнял с подзатыльником у своего отпрыска и которые через посредство частного детектива Серхио Васкеса попали к Луису Альберто.

Он положил эту фотографию рядом с той, на которой Лили целовала Бето, прижав его к пресловутому невинному дереву.

— Отец! — сказала Марисабель. — Фотографию этой влюбленной парочки я уже видела. А что касается другой фотографии, то не решил ли ты воспитывать меня на примере того, что не должна делать девушка из порядочной семьи? Зачем ты мне показываешь эту гнусность?

Луис Альберто, посмеиваясь в глубине души над «взрослой» осведомленностью Марисабель о существовании столь фривольной продукции, строго сказал:

— Я понимаю, что любая девушка твоего возраста хотя бы раз сталкивалась с подобными произведениями порнографического искусства. И я не стал бы тебе их показывать с целью воспитания.

Луис Альберто помолчал, размышляя, стоит ли выводить на чистую воду ее подругу. И решил довести дело до конца. Он хотел, чтобы между Бето и Марисабель не было недомолвок. Сколько раз он сам и Марианна из-за козней недругов или по собственной глупости могли навсегда потерять друг друга.

— Считай, что ты участвуешь в телеконкурсе. Вопрос… Что общего между этими фотографиями. Включаю секундомер! — И Луис Альберто ударил ручкой по стеклянному абажуру старинной настольной лампы.

— Ну, обе пары занимаются одними и теми же непристойностями… С той разницей, что на этой фотографии, где изображен Бето, он, слава Богу, в одежде, но все равно у него страшно идиотский вид!..

— Осталось десять секунд!

— А на другой фотографии девушка, у которой не видно лица, щуплая, как голодная курица!..

— Премия тебе не присуждается. Смотри, глупенькая. Видишь «большую медведицу» на локте незнакомой негодяйки?

— Вижу…

Луис Альберто ткнул карандашом в локоть Лили на фотографии, сделанной в парке Чапультепек.

— О-о-о! — воскликнула Марисабель, растянув этот звук на несколько секунд. — Лили! Фу, какая гадость!

И чуть не задохнулась от страшной догадки: