Амазония - Джеймс Роллинс

Точно так — сразу и вдруг — Нат узрел лес в новом свете.

Высоко на деревьях, поверх толстых сучьев, расположились рукотворные платформы с маленькими хижинами на них. Крыши многих из них были сплетены из живых листьев и веток, не требуя дополнительного камуфляжа. Эти сооружения великолепно сливались с деревом-хозяином. Когда Нат приблизился, лианы и плющи-душители, вьющиеся между деревьями и висящие плетьми до земли, оказались не чем иным, как подвесными мостами и лестницами. Одна из таких лестниц болталась по правую руку от Ната, всего в нескольких ярдах. Во всю длину она была усеяна цветами, живая, как и прочее.

Теперь, продолжая оглядываться, Натан с трудом отличал человеческие творения от природных. Сочетание ошеломляло, маскировка — поражала совершенством. Сами того не ведая, путешественники очутились в деревне бан-али.

Постройки становились крупнее и располагались все выше, в несколько этажей, перемежаясь площадками и парапетами. Даже они, несмотря на размер, оставались неразличимы благодаря укрытию из коры, веток и листьев.

Путники смотрели вокруг, не смея пошевелиться. У всех на лицах застыл один и тот же вопрос: где обитатели этих древесных жилищ?

Тор-Тор сдавленно зарычал.

И тут Нат увидел бан-али, так же как увидел деревню. Они с самого начала скрывались вокруг — вездесущие, безмолвные и неподвижные, как живые обрывки теней. Их тела, раскрашенные черным, сливались с темнотой в промежутках листвы и в подлеске.

Один из туземцев вышел из спасительного полумрака на тропу. Казалось, ружья в руках чужаков его не страшили.

Нат был уверен, что перед ними стоял их давешний проводник, тот, что завел их сюда. В его черные волосы были вплетены кусочки листьев и цветов, в дополнение к природному камуфляжу. Он вышел безоружный, с пустыми руками. По правде сказать, индеец вообще был наг, за исключением набедренной повязки. Туземец смотрел на пришедших, и лицо его было сурово и непроницаемо.

Затем он, не говоря ни слова, развернулся и пошел по тропе.

— Должно быть, он хочет, чтобы мы снова последовали за ним, — сказал Коуве, поднимаясь на ноги.

Остальные медленно встали.

В глубине леса показались другие индейцы — тихие стражи, погруженные в сумрак.

Костос стоял в нерешительности.

— Если бы они хотели убить нас, — добавил профессор, -то давно сделали бы это.

Костос насупился, но затем нехотя побрел за провожатым.

По пути Нат продолжал исследовать деревню и ее молчаливых жителей. Время от времени ему попадались на глаза лица поменьше, высовывающиеся из окон, — лица женщин и детей. Он оглянулся на тех, кто скрывался в лесу, — видимо, воинов племени или разведчиков.

Разрисованные лица несли характерные черты американских индейцев. Чем-то они напоминали предков-азиатов, которые однажды пересекли Берингов пролив и, минуя Аляску, обосновались в обеих Америках около пятидесяти тысячелетий назад. Однако кем они были? Как попали сюда? Где берут начало их корни? Нату, несмотря на опасность и висящую в воздухе угрозу, не терпелось выведать побольше об этом народе и его истории, так тесно оказавшейся связанной с его собственной.

Натан оглядел лес. Здесь ли прошел его отец? Едва он представил такую возможность, как у него сжалось в груди. В нем ожили прежние чувства. Еще чуть-чуть, и он узнает правду об отце.

По мере того как отряд продвигался вперед, стало ясно, что экспедицию ведут к залитой солнцем поляне, видневшейся на расстоянии.

Лес по обе стороны тропки раздался, и люди вышли на свет. Открытую лужайку окружало кольцо гигантских саговников и примитивных голосеменных. По солнечной поляне петлял мелкий ручеек, журча и посверкивая. Проводник продолжил путь, но отряд озадаченно встал на краю. В центре поляны, едва ли не занимая ее целиком, высилось мощное дерево, подобного которому Нат прежде не видел.

Оно тянулось вверх на высоту тридцати с лишним этажей, а его белый ствол составлял в поперечнике не меньше десяти ярдов. Толстые корни, словно чьи-то бледные колени, выпячивались из темной земли, а некоторые, прежде чем углубиться в почву, обвивали русло текущего рядом ручья.

Ветви дерева разрастались отчетливыми этажами, напоминая гигантские секвойи. Однако вместо хвои у этого вида росли широкие пальчатые листья. Они дрожали на легком ветерке, показывая серебристую изнанку и гроздья семенных коробочек со скорлупой, как у кокосовых орехов.

Нат ошеломленно разглядывал дерево, не зная, с чем его соотнести и куда определить. Может, в новые виды первых голосеменных? Он сомневался. Орехи отчасти походили на семена современного питеколобиума, только здешний вид был гораздо древнее. Изучая дерево, Нат заметил еще кое-что: даже этот лиственный гигант имел обжитой вид. На толстых сучьях или у ствола теснились группки хижин. «Имитируют семенные коробочки», — пораженно осознал Нат.

Проводник-туземец, шедший впереди, прошмыгнул меж двух корявых корней и скрылся в тени. Отойдя в сторону для лучшего обзора, Нат увидел, что там на самом деле располагался арочный спуск к основанию дерева, дверной проем. Натан поднял глаза к гроздьям построек. Лестниц-лиан рядом не было. Как же туда добирались? Неужели по спиральному ходу в стволе? Нат сделал шаг вперед с намерением это выяснить, но Манни схватил его за руку.

— Гляди.

Биолог указал в сторону.

Нат обернулся. Отвлекшись на белого исполина, он совершенно не заметил низкую бревенчатую хижину в другой части прогалины. Сруб ее был неказистым, но прочным, а крыша сложена из тростника. Будучи единственным в округе наземным строением, она, казалось, попала сюда из другого мира.

— На крыше, случаем, не солнечные батареи? — спросил Манни.

Нат прищурился и поднял бинокль. На верхушке хижины поблескивали в утреннем солнце две черные панели. Действительно, похоже на батареи. Нат, заинтригованный, принялся осматривать постройку более тщательно. Окон в ней не было, а на месте двери болталась лишь плетеная заслонка из пальмовых листьев.

Внимание Ната привлек какой-то предмет, стоящий у двери. Он узнал его — длинный посох из древесины пиратинеры, отполированный годами верной службы и увенчанный пучком перьев хоко.

Нат почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Это был посох, на который опирался при ходьбе его отец.

Выронив бинокль, Натан пошел, спотыкаясь, к хижине.

— Рэнд! — прикрикнул на него Костос, но он уже не слышал.

Ноги сами несли его, все скорее и скорее. Остальные потянулись за ним, чтобы не разбивать группу. Зейн и Олин крякнули, взявшись за носилки.

Нат мчался к двери и вдруг осадил себя, тяжело дыша. Во рту у него пересохло — он смотрел на посох, но уже вблизи. На рукояти были вырезаны инициалы: «К. Р.».