Правонарушительницы. Женская преступность и криминология в России (1880-1930) - Шэрон Ковальски

2002; Horn 2003; Pick 1989; Rennie 1978: 67-78].

44

Несмотря на то, какой шум вызвали теория Ломброзо в международных криминологических кругах, его работа «Человек преступный» (Милан, 1876) в тот период так и не была переведена на английский язык. Расширенное и переработанное издание вышло по-английски в 1911 году под названием «Преступление, его причины и способы предотвращения». В 1887 голубых опубликован перевод на французский, в 1887–1890 годах — за немецкий. Насколько мне известно, на русский главный труд Ломброзо был переведен только после распада СССР. Между тем, в 1889 году была выпущена книга: Щербак А. Е. Преступный человек [врожденный преступник — нравственно-помешанный — эпилептик] по Ломброзо. По-видимому, она содержала конспект основных положений книги.

45

[Wolfgang 1961: 369-370]. Стремление Ломброзо объявить преступников «примитивными» или атавизмами отражает нараставшую тогда в Европе озабоченность по поводу сущности современного общества. Ломброзо пытался понять, почему некоторые люди в него не вписываются, и объяснить это их генетическими дефектами.

46

Ломброзо использовал понятие дегенеративности для объяснения отклонений в развитии, препятствующих нормальному развитию плода, которые в свою очередь потом проявляются в качестве «врожденных» аномалий у преступников. Таким образом через дегенеративность он связывал внешние факторы, такие как алкоголизм и другие заболевания (способные повлиять на развитие плода), с биологическими аспектами, представляя дегенеративность как «наследственное» состояние, способное ослабить будущие поколения и сделать их «преступными» [Gibson 2020: 20, 25]. Многие исследователи занимались изучением понятия дегенеративности и его широкого распространения в кругах европейских элит в конце XIX века. См., напр., [Beer 2008; Chamberlain, Gilman 1985; Drinka 1984; Harris 1989; Pick 1989].

47

[Wolfgang 1961: 371; Jones D. А. 1986: 84; Radzinowicz 1966:49-50). См. также [Gibson 1982: 158].

48

О развитии науки и научных принципов в России см. [Graham 1993].

49

Российские сторонники Ломброзо издавали два журнала: «Архив психиатрии, неврологии и судебной психопатологии» (1883–1899) под редакцией П. И. Ковалевского и «Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма» (впоследствии — «Вестник психологии, криминальной антропологии и педологии», 1904–1919) под редакцией В. М. Бехтерева. Бехтерев, Тарновская, Тарновский и Дриль наряду с прочими участвовали в Международных конгрессах по криминальной антропологии, которые периодически проходили в Европе с 1885 по 1906 год. См. [Engeistein 1988: 133].

50

О терроризме и насилии в начале XX века см. (Geifman 1993].

51

Несмотря на свой энтузиазм по поводу трудов Ломброзо, Тарновская во многом отходила от его положений, особенно в своем нежелании считать женское сексуальное влечение патологией. О понимании Тарновской криминальной антропологии и ее взглядах на проституцию см. [Engeistein 1988: 137-152].

52

Особенно важна была деятельность Дриля в области преступности несовершеннолетних. См. [Дриль 1884–1888]. Рассуждения в этой работе построены на теории дегенеративности, автор утверждает, что на нравственное и физическое здоровье детей влияют как наследственные факторы, так и среда. О Дриле и его роли в России см. [Эминов 1997: 105; Остроумов 1960: 286; Гернет 1890–1904]. О трактовке Дрилем ломброзианской теории см. [Beer 2008: 104-108, 110, 115-121]. См. также [Bialkowski 2007: 193-245].

53

Основная посылка Ломброзо — что определенные врожденные свойства определенных личностей толкают их на преступления, сохраните свою притягательность даже после того, как его конкретные методы были дискредитированы как псевдонаучные. Например, благодаря техническим прорывам в нейрофизиологии, возникла вероятность, что в ближайшее время посредством сканирования мозга можно будет выявлять предрасположенность к преступлениям, которая обусловлена тем, как именно устроен и функционирует мозг подозреваемого. Соответственно, некоторых людей. вероятно, будут признавать потенциально опасными, изолировать или помещать под наблюдение на основании одного лишь сканирования мозга, а не того, что они нарушили закон или продемонстрировали склонность к преступным действиям. Хорн упоминает об этом в контексте генетической теории и составления генетических карт, журналист Д. Розен говорит о том же в контексте нейрофизиологии и уголовного законодательства. См. [Horn 2003: 145-147; Rosen 2007: 82-83].

54

См. напр. [Nye 1976а. 342, 345]. Най отмечает, что к концу XIX века теориям Ломброзо уже не было места в обсуждении реформ пенитенциарной системы в Европе. Более того, теории эти подвергались прямой критике, особенно со стороны французских криминологов. См. также [Lindesmith, Levin 1937: 635-671], где речь идет о том, что значение Ломброзо для развития криминологии зачастую преувеличивается, что значительная работа в этом направлении была проделана до Ломброзо и заложила основы, позволявшие оценивать его теории. Сходная позиция высказана в [Leps 1992: 32-43]. [Beer 2008] утверждает, что теории дегенеративности представляли собой альтернативу атавистическому детерминизму Ломброзо. По его мнению, российские криминологи считали физические недостатки отражением общественных недостатков и общественного неравенства: преступников можно было идентифицировать по их патологиям, однако причины преступности при этом усматривались в устройстве общества.

55

О Ферри см. [Sellin 1958; Кнуров 1924].

56

По мнению Конта, основами современной ему науки являлись эмпиризм, наблюдения и эксперимент, которые способны были создать научную основу правильной организации общества. О Конте, позитивизме и школе позитивизма см. [Beirne 1987: 1140-1169; Hawthorn 1987: 66-89; Mannheim 1960: 10-11; Rennie 1978:67-78]. Часто звучит мнение, что и Ломброзо придерживался позитивистского подхода к криминологии.

57

См. [Sellin 1958: 490-491].

58

Там же. С. 435.

59

(Sellin 1958: 487]. См.: [Ферри 1928: 33-43]. Русский перевод его книги, «Уголовная социология» под редакцией С. В. Познышева, вышел в 1908 году.

60

Фойницкий также являлся директором Кабинета уголовного права при Санкт-Петербургском университете. Кабинет, основанный в 1890 году по итогам международного съезда пенологов, состоявшегося в июне, также имел в своем составе музей пенологии, в котором размещалась выставка, отображавшая структуру и организацию тюрем, тюремную жизнь, историю пенологии в России и за рубежом. Там же находилась библиотека по уголовному праву, проводились занятия, в том числе вечерние курсы и лекции по пенологии (Кабинет уголовного права при Императорском С. — Петербургском Университете. Каталог музея. Изд. 3‑е. СПб.: Сенатская типография, 1902). Этот кабинет можно считать предшественником криминологических учреждений, которые во множестве возникли после революций