И осталась только надежда - Наталья Бульба

— И тогда тебе поставили первый блок на память?

В этот раз Вилдор ответил сыну.

— Да, но образ держал ситуацию под контролем.

— И совершил ошибку. — Реплика Сашки удивила. Как оказалось, только меня и лишь на мгновение. Фактов оказалось достаточно, чтобы все понять.

— Тася? — Я машинально обернулась, ища поддержки у Кадинара. Из этой троицы он продолжал оставаться мне самым близким. Он взгляда не отвел, превращая еще одну догадку в уверенность: они знали обо всем.

Понимание этого оставило равнодушной. Или я просто пыталась себя в этом убедить?!

— Тася, — сквозь бесчувственность прорывалась тщательно скрываемая боль. — Когда он понял, что твое сердце принадлежит мужу, пожалел и решил воспользоваться артефактом маров, создав твое отражение. Ни он, ни Тинир не учли того, что насильственное разделение потенциального созидателя повлияет на Храм. А с Сартарисом он советоваться не стал, посчитал слишком личным.

Желание крушить становилось невыносимым. Бесчувственность казалась теперь бездушием, игры чужими судьбами вызывали непреодолимое отвращение. И хотя я знала, что на кону стояло существование Альтерры, которое служило не оправданием — аргументом, против которого пасовали все другие, ощущение предательства не отпускало. Причину этого чувства я знала. Первую любовь вычеркнуть из жизни трудно.

— Так ради чего все это? — Я нашла в себе силы задать этот вопрос спокойно.

Сын посмотрел на меня с изумлением.

— Ты еще не поняла? — Увидев мой отрицательный жест, грустно улыбнулся. — Он и так мнит себя Богом, в Храме же он практически всемогущ. Единственное, что его ограничивает, степень великодушия, которую он готов проявить. — Сашка смотрел не на меня — на него, но Вилдора это нисколько не смущало. — Скорее всего, он собирается вернуться в тот день, когда ты встретилась с Олейором, а сам он опоздал, не помня, что это было по его же собственному плану. Ту Землю, где эта встреча произошла, он выведет в вероятность, во второй вероятности обеспечит тебе знакомство со своим тезкой с Альтерры, ну а в основном мире ты просто пройдешь мимо. А когда к полученной мощи маров он прибавит то, ради чего все это затеял, придет за тобой.

— И за тобой тоже, — добавил Вилдор, смотря на сына чуть снисходительно.

Не знаю, что бы я сказала в этот момент, если бы не ощущала в нем невообразимой смеси эмоций, среди которых затесался и страх. Страх, что я скажу ему нет.

— Это был первый блок на память, — я решила увести разговор в другое русло. Уж больно непредсказуемым он становился, — а второй?

Мои старания не остались незамеченными. Сашка удрученно качнул головой, словно поражаясь моему терпению.

Дурашка, он ведь уже и сам смирился с тем, что выбора нам обоим не оставили. Более того, пытается заглушить в себе стремление к тому обещанному неизведанному, которое служит то ли приманкой для него, то ли, действительно, тем смыслом жизни, которого ему не хватает.

Впрочем, я ошибалась. Не смирился — принял. Не как неизбежность, как необходимость. Ну а то, что создает иллюзию собственного решения, а не влияния обстоятельств, так это для отца.

— Второй? — Вилдор усмехнулся. Как-то безразлично. — Он пришел, как только ты покинула владения графа Авинтар. Только увидев его, я вспомнил обо всем. Первым желанием было убить, ведь он разрушил практически идеальный план. Но разве это могло что-либо изменить.

— Да и сражаться с самим собой…. - не удержался от комментария Сашка.

Я не заметила, чтобы дарианец был недоволен его выпадом.

— Не все решилось в эту ночь, слишком сложной оказалась ситуация.

— Да и с амбициями Яланира ошиблись. Не учли, что кроме жажды власти, ему захочется заполучить и твою женщину. Мама, — он повернулся ко мне, подмигнул. Из нас двоих он к этому разговору относился значительно болезненнее, — знаешь, что обидно, — не дожидаясь, когда я проявлю заинтересованность, продолжил, — ты им всем нужна лишь как источник силы.

— Не всем. — Моя улыбка была безмятежной. Как и прикосновение, когда я, пройдя мимо, поближе к манившей меня своим сиянием грани, что обрела очертания, пока мы разговаривали, дотронулась до его плеча. — Не всем.

Сын с наигранной задумчивостью посмотрел на Вилдора, но тот, по обыкновению, напоминал своей бесстрастностью снизошедшего до нас творца. Так что Сашка был прав, удивительно точно проведя аналогию.

— Не ошиблись и учли. Он должен был стать тем фактором, который заставит Храм проявиться. Только произойти это должно было не сегодня.

Тася…. Я помнила ту радость, которую испытала увидев ее. Если бы я знала….

— Где Искандер?!

Сашка прикрыл лицо руками. Вряд ли он ожидал, что судьба ребенка Вилдора меня будет интересовать больше, чем собственная. Дарианец чуть заметно улыбнулся, благодаря.

— Тася должна была отдать его Олейору. Надеюсь….

Договорить я ему не дала.

— Мы воспитаем его, как своего.

Сын, закатив глаза, с ехидством уточнил:

— Ты же не против, чтобы я им помог?

Это был далеко не первый вопрос, который оказался проигнорированным.

— Мы нашли приемлемый вариант за несколько дней до турнира у демонов. Тогда и поменялись сознаниями, установив промежуточные блоки.

— И кто кому уступил? — В очередной раз продемонстрировал свою проницательность Сашка.

На этот раз даймон счел возможным удовлетворить его любопытство. Причина стала понятна довольно скоро. Он хотел, чтобы я об этом узнала.

— Я ему. Только в этот раз это была не жалость, а необходимость. Твоя мама имела право познакомиться с другим Вилдором. Я согласился, что это разумно. Когда она встретит его, не будет помнить или знать, лишь чувствовать. И если этим чувством окажется доверие, инициация пройдет значительно легче.

— Ах, да! — фыркнул сын, но лишь из чистой вредности. — Он же теперь тоже мар. Так может не нужно про альтруизм и заботу….

— Не нужно, — как-то слишком легко, согласился Вилдор.

Волна горечи накрыла меня с головой. Только теперь.

— А я уж подумала о человечности.

Он оказался рядом быстрее, чем я закончила говорить. Остановился близко, но так, чтобы я могла видеть его глаза, смятение, которое в них все-таки было.

— Лера, я — не человек. Не стоит ожидать от меня того, на что я не способен.

Он был прав, не стоило. Но я продолжала обманывать сама себя.

— Так значит, я пройду мимо…. — Он добился своего, я ничего не чувствовала.

— То, что случилось на Лилее, не изменить. Все, что я могу сделать, — его «я» меня не покоробило, — создать в этот миг развилку.