Я дрался на штурмовике. Обе книги одним томом - Артем Драбкин

– Как у вас с радиосвязью было в полку?

– По-моему, сначала рации не было, двухсторонняя связь только со стрелком была (СПУ-2 или СПУ-2ф, связь плохая, жаловались на помехи. – Р. О.).

Был радиоприемничек. Но он такой плохой, больше трескотни, чем разговоров. Потом когда появилась рация, было очень трудно ею пользоваться. Фиксированные волны стояли, заранее настроенные. Была связь, но не очень качественная, не всегда понятно, что тебе передают.

А в конце войны было хорошо слышно. Надежная связь.

Я, например, очень хорошо слыхал, когда мне с большого расстояния с КП, а я тогда был в районе острова Эзель, передали:

– Слушай, там на море два корабля, видишь? Пойди, стрельни по ним!

А я им говорю:

– Я плавать не умею.

Я имею в виду, что у морских летчиков есть оборудование, и, если его собьют, они будут плавать, а я нет. Мы – сухопутные. Мы, конечно, над Финским заливом летали, но так, с краешку, чтобы в случае чего до берега дотянуть… А летать над водой у меня оборудования соответствующего не было. И особого желания нет, и вода холодная, и пузырей у нас нет никаких спасательных.

– Радиодисциплина разговоров соблюдалась? «Галдежа» в эфире у вас не было?

– Нет. Когда летишь на задание, заранее такая команда: «Всем молчать, только слушать!» Только командир имел право, но и он тоже молчит до цели, чтобы обнаружить нас не могли. Мы летали всегда низко. Я не знаю, были у немцев локаторы или нет. Но мы летали всегда низко. А уже ближе к цели поднимались выше восьмисот метров, отработали цель и опять над елками домой.

– А высоту как набирали? Горку делали? Или постепенно набирали?

– Постепенно, до цели еще не доходя, перед самой линией фронта, чтобы не просто было бы в нас попасть. Ведь когда ты низко, не только зенитки, все стрелять начинают…

– Ваш стрелок кого-нибудь сбивал?

– Стрелял и попадал, но не сбивал.

– А в полку были случаи, когда стрелки сбивали самолеты противника?

– Я знаю точно, что какой-то стрелок сбил атакующий истребитель.

– Боезапас у стрелка был сто пятьдесят патронов, не маловато?

– Нет, хватало. Нормально. Потому что когда группа идет, на группу истребители не очень-то и нападают.

В Эстонии на нас несколько раз истребители нападали, мы сразу в круг становились, и они даже и не подходили близко.

– А такой маневр, как «ножницы», Вы применяли?

– «Ножницы»? Да, я такой прием знаю, но я не применял.

– А сколько примерно самолетов, минимальное количество, нужно, чтобы встать в круг?

– Четыре-шесть, уже нормально. (Считалось, не менее 6, 4 – мало, дистанция между самолетами великовата. – Р. О.)

– Ваше мнение о финских и о немецких истребителях?

– И те и другие хорошо стреляли. И мне попало от них под Выборгом, как врезали, еле-еле добрался…

– Немцы в мемуарах пишут: «Прилетела толпа русских – сто самолетов, мы парой взлетели и начали их сбивать. Одного, другого, третьего». А наши: «Немцы нападали только тогда, когда преимущество в численности получали». А Ваш опыт какой?

– Вопрос хитрый такой… Я бы ответил так: они нападали только тогда, когда чувствовали, что не напрасно будут атаковать.

Поврежденный Ил-2 872-го ШАП (пилот не известен)

Я вам уже рассказывал про полет, когда я фотографировал результаты нашего удара по их аэродрому и остался один. Сначала пара появилась, но не атаковала. Стерегли меня, воздушный бой лишь изображали, наверное, для начальства. Но вот когда еще две пары подошли, тогда уже начали стрелять по мне. Я активно маневрировал… Но уйти от них удалось все же благодаря вмешательству наших зениток.

– Чем занимался ваш полковой врач? Я так представляю, раненых у вас было немного, чаще или не вернулся, или цел?

– Именно по этой причине, когда мы воевали, у нас врача не было, а была медсестра.

Вот после войны, когда я в транспортной авиации летал, у нас в полку был свой врач. Перед каждым вылетом мне дают задание и полетный лист. Все подробно расписано. И нужна отметка врача. А он знает, какие нормальные показатели у каждого, и проверяет пульс, давление, температуру. Проверил и печать шлеп – «разрешаю вылет».

– А на войне у вас медицинского контроля фактически не было? По правилам, в авиационном полку был врач, который должен был заниматься медицинским контролем и, конечно, первичной помощью раненым. У вас такого не было или на сестру возлагалось?

– Врача в полку я что-то не помню…

– Посмотрите список погибших, возможно, вы вспомните подробности.

– Белов Николай Андреевич. Я был в его эскадрилье. «Не вернулся с боевого задания, сбит». (Выписка из документа ЦАМО: Экипаж: комэск капитан Белов Николай Андреевич (1919 г.р., Калининская обл., Старицкий р-н) и стрелок Пушев Виталий Петрович (1920 г.р., Чувашия). Не вернулся с боевого задания 15.4.1944 из района Пскова. – И. Ж.)

Упал он южнее Пскова в районе Снегирева, Неклочь, Дубяги, Тямша. Мы работали по линии фронта. Причем ни зениток, ни истребителей не было. Он пикировал, видно было, что бомбил, стрелял… Но не стал выводить. В землю воткнулся. При ударе самолет почему-то не взорвался, мотор сорвался и вылетел метров на двадцать… Я еще заход сделал, низко, самолет Белова сфотографировал и полетел домой. Привел четверку. На подходе к аэродрому, полевой аэродром Желча был южнее Гдова, взаимно обменялись позывными. Радио тогда уже хорошо работало. Спрашивают: «Кто ведет? Кого нет?» – «Белова, – говорю, – нет…»

Когда сели, подходят, спрашивают: «Где?» Я говорю: «Пускай фото сделают…»

Фотоаппарат отнесли в фотолабораторию к Пете Савановичу, он сделал планшет, на котором все было видно: их территория, окопы, траншея, самолет, мотор… И ведь никто не стрелял… Или сознание потерял, или с самолетом что-то случилось, скорее всего.

Так, дальше… Давыдов Миша. (Давыдов Михаил Митрофанович (1922 г.р., г. Ташкент), мл. лейтенант, пропал без вести 19.6.1944. Стрелок неустановлен. В этот день полк потерял трех пилотов и трех стрелков. – И. Ж.) С Карельского перешейка из-под Выборга возвращались, и его пропажу мы обнаружили, пролетая в районе Зеленогорска. Летели домой в Левашово, Зеленогорск справа от меня, три-пять километров, группа летела над лесом. Мы летали только над лесами. Ну, зачем летать над городом, мешать людям жить. Смотрю, нет одного самолета. Куда он делся? Предложил: «Давайте станем в круг».