Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

поселения ни в чем не терпели ущерба. А как для отпущения грехов господь велит призывать священника, то желательно, чтобы участвовали и подали голос свой пасторы каждого из поселений. Хотя способ этот иным казался опасным, здешние столь были уверены в правоте своей и в справедливости друзей, что полностью ей доверились и назначили время, о коем за месяц вперед известили все поселения, а именно Массачусетс, Салем и Паскатауэй, а также любое другое, которое могло что-либо показать по этому делу. Местом встречи определен был Бостон. Однако в назначенное время никто не явился, кроме лишь должностных лиц и пасторов Массачусетса и наших собственных. Поскольку никто не явился из Паскатауэя и других мест (хотя их звали и дали для того достаточно времени), м-р Уинтроп и остальные решили, что для приглашения их сделано было все, что можно, и в неявке повинны они сами. Принялись обсуждать по справедливости сущность дела; и когда всё открыто обсудили и собрали все мнения, должностные лица и пасторы, выразив сожаление о случившемся, все же вынуждены были возложить вину на Хокинга; а затем обратились к присутствующим с благочестивым увещеванием и советами на настоящее и будущее, каковые все выслушали любовно и признательно, обещая им следовать. Так окончилось это дело и восстановлены были любовь и согласие; м-р Уинтроп и м-р Дадли от себя весьма красноречиво написали к лорду Сэю и прочим джентльменам, имевшим долю в том поселении; этим письмом, а также нашими собственными, содержавшими объяснения м-ра Уинслоу, все были полностью удовлетворены.

Мистера Уинслоу послали в том году в Англию, частию затем, чтобы дать объяснения лорду Сэю и прочим относительно упомянутого дела, а также оправдаться, на случай если кто обвинит нас перед Советом или еще где-либо, хотя дело, как уже говорилось, на том кончилось, не причинив более хлопот; частию для того, чтобы известить компаньонов в Англии, что срок совместной торговли истек и надлежит расчесться и выяснить, сколько еще долгу остается на здешних и как надлежит им поступать далее. Это, однако, выяснилось лишь в следующем году. Послали с ним на сей раз много товару, который был там охотно принят; бобровых шкур весом в 3738 фунтов (большей частью высшего сорта, а они шли по 20 шиллингов за фунт) и 234 штуки выдровых[66], всего на очень большую сумму.

В том же году (в начале года) послали барку торговать с голландским поселением; там встретился ей некий капитан Стоун, прежде проживавший на Сент-Кристофере, одном из Вест-Индских островов, а после в Виргинии и теперь прибывший в нашу местность. Он знался с голландским губернатором и получил, должно быть под пьяную руку, дозволение напасть на нашу барку, которая готовилась возвращаться, наторговав товару на 500 фунтов; сделать это не имел он ни малейшего повода, но напоил губернатора до того, что тот едва мог вымолвить слово и на вопросы отвечал только: «Als’t u beleeft»[67]. Капитан взошел на борт (пока часть команды и купец были на берегу), с помощью нескольких людей своих заставил остававшихся на борту сняться с якоря и поднять паруса и повел барку в Виргинию. Но тут голландские моряки, часто бывавшие в Плимуте, где их дружески принимали, сказали себе: неужели потерпим, чтобы друзьям нашим нанесли ущерб и на наших глазах увезли их товары, и все оттого, что губернатор наш пьян? Решив не допустить этого, взяли они пару лодок, догнали капитана, вернули его, а барку с товарами возвратили владельцам.

Стоун вскоре затем явился в Массачусетс, куда послали мы просьбу привлечь его к суду за совершенное; но друзья его дело замяли. После того Стоун, в обществе нескольких других джентльменов, побывал и в Плимуте, где его вместе с прочими учтиво приняли; однако в нем кипела жажда мести (хотя и скрытая); некоторые полагали, что прибыл он с намерением убить губернатора и уже схватился за кинжал, но божий промысел и бдительность некоторых окружавших его помешали этому. Затем вернулся он в Виргинию на пинассе вместе с неким капитаном Нортоном и несколькими другими. Не знаю, зачем понадобилось ему подняться по реке Коннектикут; как повел он себя там, опять-таки не знаю, но только индейцы размозжили ему голову, когда лежал он в своей каюте и накинул себе покрывало на лицо (то ли со страху, то ли от отчаяния); таков был конец его. Убиты были и все остальные; но капитан Нортон долго оборонялся один в камбузе, пока случайно не вспыхнул порох, который он держал подле себя наготове, и так его опалил и ослепил, что долее сопротивляться он не мог и также был убит, хотя индейцы отдали должное его отваге. А убив всех, захватили они добычу и часть ее дешево продали тамошним голландцам. Однако вскоре пошли у них с голландцами нелады, и они захватили у них барку, а те убили из мортиры главного их вождя.

Теперь поведаю я о событиях диковинных и примечательных. Выше по реке Коннектикут, далеко от тамошней нашей фактории, жило племя, которое враждовало с соседними нам индейцами и весьма их боялось (ибо те были сильны). Примерно тысяча их устроили себе укрепление и обнесли его крепким палисадом. В начале зимы пришли к ним туда 3 или 4 голландца, чтобы с ними торговать и не допустить, чтобы торговали они или дружили с англичанами; и к весне все забрать себе. Однако замысел их не удался, ибо господь посетил тех индейцев моровою язвой, так что из 1000 умерло более 950-ти, и трупы их гнили на земле, ибо хоронить было некому; а голланцы едва не умерли с голоду, выбираясь оттуда по льду и снегу. В феврале наши с большим трудом пробились к своей фактории и милосердно помогли голландцам, обессилевшим от голода и стужи. Отдохнув несколько дней у наших, вернулись они затем к себе; и все голландцы были за то весьма признательны.

Тою же весной индейцы, жившие вблизи нашей фактории, заболели оспою и в муках умирали; нет для них недуга более страшного, и боятся они его больше, нежели чумы; ибо сыпь выступает на них весьма обильно и, не имея постельного белья и прочего, терпят они ужасные мучения; ложем служат им жесткие циновки, а оспяные струпья гноятся на них, сливаясь вместе, и приклеивают их к циновке; стоит повернуться, как кожа сдирается, и все они в крови, так что страшно глядеть; они очень слабеют, а тут еще стужа, вот и мрут они, как запаршивевшие овцы. И столь тяжко им