Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

– Ваши дети? – осведомился водитель, глядя на нас в зеркало над головой.

– Наши-наши, – отозвался я. – А что, разве не похожи?

– Шустрый мальчик, – хмыкнул водитель. Альена фыркнула, едва сдержавшись, чтобы не расхохотаться. Я же гордо взглянул на нее.

– Вот, даже люди со стороны согласны с этим. – Я повернулся к водителю. – А еще я умный, смелый и скромный.

Теперь уже хмыкнул священник. Водитель же откровенно забавлялся.

– Весело вы живете.

– Вы не представляете насколько, – отозвался отец Федор. – С этой парочкой соскучиться трудно.

Наконец машина остановилась на какой-то улице, где тянулись старые пятиэтажные дома, называемые в народе хрущевками. Священник расплатился и вылез из машины. Зашагал в ближайший двор.

– Вы мне вот что объясните, – поинтересовался он, не поворачиваясь. – Как я понимаю, весь план по обращению Алеши в сторону веры был разработан именно Эзергилем. Я могу понять тот трюк с продажей души и договором. Могу понять, зачем вы вовлекли во все это душу матери Алеши. Понимаю, почему вы втащили в это дело отца Алеши. Те мелковозрастные грабители тоже понятно. Но я никак не могу понять, зачем вы вплели сюда настоящих бандитов. Эти ведь не шутят.

– Вы слышали о непредвиденных проблемах? – поинтересовался я.

– Хотите сказать, что это все непредвиденные проблемы? Не слишком ли они серьезные?

– Скажем так, я вовсе не рассчитывал, что отец Алеши побежит рассказывать о найденных миллионах в ближайший кабак.

– Ты вроде говорил о ресторане?

– А в чем разница?

– Хм, действительно. Ладно. Значит, непредвиденные трудности. И какие у вас планы? Что вы намерены предпринять дальше?

– Ничего.

– То есть? – Священник остановился и повернулся к нам.

Я вздохнул.

– Мы не можем напрямую воздействовать на события. Только опосредованно. Неужели это непонятно? Мы не можем нарушать свободу воли людей.

– Даже если свобода воли грозит смертью?

Теперь уже мы вздохнули вместе с Альеной.

– Вы поймите, – попыталась объяснить Альена. – Для вас ваша смерть – это все. Конец всему. А для нас – это всего лишь пройденный этап для души. Конечно, мы вовсе не стремимся ускорять чью-то смерть. Каждый должен сделать на этой Земле то, что должен. И убийство – это тоже свобода воли человека. Тут вы правы. Нельзя дать свободу в творении добра и ограничить ее в творении зла. И если мы помешаем совершиться преступлению здесь и сейчас, то где-то произойдет еще более страшное преступление. Я понятно объясняю?

Священник задумался. Обошел лужу на дороге.

– Не совсем, – признался он.

– Потому что вы смотрите с точки зрения человека. Для вас, например, норма, увидев где-то зло, попытаться его исправить. Это хорошо. Исправленное зло порождает где-то добро. Но если исправить его попытаемся я или, тем более, Альена, то мы породим только большее зло. Ибо вмешаемся в основу миропорядка – Свободу Воли Человека.

– Ясно. Проблему придется решать нам без вашего участия.

– А вы и делаете это. Хорошо или плохо, но делаете.

– Гм. – Священник хмыкнул и стал насвистывать какую-то песенку. Подошел к подъезду и вдруг замер. – Вот что, ребята, подождите меня здесь. Если уж помочь вы не в силах, то предоставьте человеческие дела людям. Тоже мне, ангел и черт.

Мы с Альеной остановились. Отец Федор скрылся в подъезде. Я пожал плечами и опустился на скамейку перед подъездом. Стал наблюдать за играющей детворой во дворе. Рядом пристроилась Альена.

– По-моему, он обиделся.

– Он тоже человек, – заметил я. – Хоть и лучше других. Узнав кто мы, он ожидал чуда, а оказалось, что чудес не будет. И проблемы никто за них тоже разрешать не собирается.

– Напрасно ты так. – Альена обняла себя за плечи и повернулась ко мне.

– Я не прав?

– Все равно напрасно. Может, он и хотел помощи от нас…

– Не помощи. Не помощи, а решения проблемы. Помощь в решении мы окажем. Но вот решать проблему придется им.

– Все равно ты не прав.

– Угу. Разговор на уровне «сам дурак».

– Сам дурак.

Я хмыкнул.

– Закурить не найдется?

Я оглядел с ног до головы задавшего вопрос. Верзила. Лет шестнадцати. Рядом еще один такой же. Чуть позади топтался парень помладше. Возможно, лет четырнадцати. Вся троица посматривала на нас выжидательно. И сигареты им явно требовались в последнюю очередь. Я залез в карман и достал сигарету. Потом зажигалку. Такого от «интеллигентного сморчка», за которого меня, очевидно, и приняли, троица явно не ожидала. Именно от растерянности главарь сигарету взял и раскурил ее от услужливо протянутой зажигалки. Конечно, заезжено и примитивно, но выдумывать для этого типа нечто оригинальное совершенно не хотелось. Еще не хватало на разных идиотов что-то сложное сочинять. И так сойдет.

– А у тебя ниче сигары.

– Угу, – хмыкнул я, поворачиваясь к сидящей рядом со мной девочке. – Альена, заткни уши.

Альена уже успела узнать меня достаточно хорошо и просьбе совершенно не удивилась. Молча зажала руками уши и зажмурилась. Я последовал ее примеру.

– Вы че? – удивился курильщик. Больше он ничего спросить не успел. Раздавшийся грохот ударил даже сквозь ладони. Курильщик с совершенно черным от копоти лицом стоял перед нами и растерянно хлопал глазами. Остальные двое, от неожиданного взрыва, подскочили на месте и сиганули в стороны.

– Хулиганье!!! – раздалось из окна. Из гаража выскочил мужчина с монтировкой. На игровой площадке испуганно обернулись дети. А вот взрослая часть двора смотрела на нашего курильщика ну совсем неодобрительно. Кто-то уже шагал к нему с очень легко читаемыми намерениями.

Вся троица заметалась. Я ехидно улыбнулся и помахал им рукой.

– А ты другого ничего придумать не мог?! – сердито поинтересовалась Альена. – Всех детей напугал.

Я пожал плечами.

– Придумала бы сама.

– Обязательно. – Альена наблюдала как вся троица старательно удирает от взрослых и как взрослые бегают за ними, чем-то там им угрожая. Убегающие же, постоянно оборачиваясь, показывали в нашу сторону и пытались оправдаться. Но поскольку никто, кроме них, нас не видел, то эта попытка только сильнее злила окружающих.

– Что тут за цирк? – поинтересовался вышедший из подъезда отец Федор, наблюдая за погоней.

– Да недоумки те чего-то там взорвали. Перепугали всех. Вот им и пытаются объяснить, что они были не правы.

Священник подозрительно посмотрел на меня.

– А ты тут совершенно ни при чем?

– А они первые начали.

– А как же свобода воли?