Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

к вошедшему, который строго отчитывал Сану и остальных монахов.

Кто обладал властью говорить с настоятелем так сурово?

— Как смеете вы употреблять насилие в священнейшем месте? — хриплым напряженным голосом спрашивал мужчина в синем.

— Эта женщина убила героя пяти Поднебесных, ваша святость, — запинаясь, выговорил Сану.

— Чушь. Она ни в чем не виновата. Первый посетитель за много лет, интересующийся пророчеством! Наконец мы получили возможность исполнить наш божественный долг — а вы, глупцы, решили ее убить. Вон отсюда и велите остальным не шуметь. Не подобает устраивать такую сумятицу посреди ночи.

Сану низко поклонился.

— Простите нас.

— Я иду спать. Разбудите меня утром.

Настоятель поклонился еще ниже, так что крошечная шапочка в виде наперстка свалилась у него с головы.

Тайши внимательно посмотрела на этого странного человека. Что-то в нем было знакомое. Серебристо-синее одеяние, длинные горизонтальные морщины на лысом черепе, сросшиеся брови, необыкновенно острый кривой нос, синие глаза, мочки ушей, отвисшие почти до подбородка…

Не только у Тайши ожили воспоминания. Цофи осторожно приблизилась к человеку в синем и произнесла:

— Я где-то его видела.

И тут до обеих дошло. Они действительно его видели. Как и все жители Просвещенных государств. Они росли на рассказах об этом человеке. Он был изображен на картинах, на рисунках в книгах, на мозаике. Его фигурки стояли в каждом доме, над каждым очагом.

Тайши потрясенно ахнула:

— Клянусь синим плодоносным чревом Королевы, вы — оракул Тяньди!

Глава 27. Опасное дело

На следующее утро Синьдэ подошел к Цзяню, подметавшему двор, велел ему умыться и забрать корзину с подарками у тетушки Ли. Цзянь должен был отправиться с ним на переговоры, вместо того чтобы прислуживать за завтраком. Такой удаче юноша едва поверил. Он поспешно умылся, а затем бросился на кухню, где тетушка Ли поджидала его с огромной корзиной, полной еды, вина и изящных вещиц, в числе которых была и золотая статуэтка кошечки, приносящая удачу. Тетушка не забыла отложить несколько булочек для Цзяня и Синьдэ. Почти не замедляя шага и жуя на ходу, с корзиной под мышкой, Цзянь вернулся к старшему ученику, который ждал за воротами.

Улицы были еще почти пусты, когда они двинулись в восточную часть города.

— Я позвал тебя, потому что хотел с тобой поговорить, — сказал Синьдэ, когда они прошли несколько кварталов. — Сайык по-прежнему тебе докучает?

Цзянь вспомнил вчерашнее утро и покачал головой.

— Нет, все уже гораздо лучше.

— А другие ученики?

— Иногда, — признался Цзянь, — но меньше.

— Кто тебя обижает? Я их накажу.

— Я сам могу разобраться. Не нужно, чтоб вмешивались старшие.

Синьдэ слегка улыбнулся:

— Я рад, что ты ко мне прислушался. Но все-таки скажи, если будет трудно. Я не хочу, чтобы тебя снова побили.

— Хорошо, старший ученик, — отозвался Цзянь.

Синьдэ усмехнулся и похлопал его по плечу.

— Вот что такое быть частью школы. Узы братства нередко выковываются оружием, особенно во время стычек между разными кланами. Мне сказали, что это ты вытащил меня из толпы после боя с Кейро. Спасибо. Теперь мы братья.

Услышав от Синьдэ слово «братья», Цзянь обрадовался больше, чем сам был готов признать. Губы у него задрожали, и он изо всех сил постарался скрыть слезы. К счастью, кое-что их отвлекло, прежде чем кто-либо успел заметить его слабость.

Кое-что напоминало камушек. Первый пролетел у Цзяня перед носом. Второй над головой, третий тоже. Юноша нахмурился, поднял «камушек» с земли и пощупал.

— Хм… сушеная слива.

Еще три сушеные сливы просвистели мимо. Цзянь повернулся, ища источник, и получил сливой в переносицу. Он пошатнулся и чуть не уронил корзину.

— Эй, перестань! — воскликнул он, протирая глаза.

— Сам перестань! — крикнул сердитый голос, и кто-то быстро устремился к нему, продолжая бросать сливы.

Они летели то справа, то слева. Цзянь поймал сливу и сунул в рот.

Синьдэ помахал рукой.

— Привет, Михе.

Ученица лекарки упрямо швыряла засахаренные сливы в Цзяня.

— Ты ведь должен отдыхать, Синьдэ.

— Если это он нарушает приказы врача, почему ты швыряешься в меня? — спросил Цзянь.

— Потому что он мой пациент, а пациентов надо беречь.

— Я тоже твой пациент.

— Перестань ныть! — велела Михе и повернулась к Синьдэ. — Немедленно возвращайся в лазарет. Нужно сменить повязки.

— Я должен выполнить поручение мастера Гуаньши, — сказал старший ученик. — Когда пойдем обратно, заглянем к вам.

Михе он явно не убедил.

— А сколько займет это ваше поручение? Я очень занята.

Синьдэ пожал плечами и пообещал:

— Потом я угощу вас обеих обедом.

Внезапно Михе обнаружила, что свободна.

— Договорились.

Она пошла рядом с Синьдэ, с томным видом продолжая над ним хлопотать. Они миновали Катуанский квартал и Шафрановую Догму и оказались у входа в квартал Ониксовый Цветок, в самом сердце города. Толпа там стала гуще — и вновь поредела, когда они вошли в квартал Расписанный Горшок, где находились склады и зернохранилища.

Синьдэ взял корзину и отправился к хозяину «Самой лучшей шкатулки». Цзянь и Михе остались ждать снаружи.

Как только Синьдэ ушел, девушка спросила:

— Ну, как он себя чувствует? Быстро устает?

Цзянь покачал головой.

— По-моему, Синьдэ полностью поправился. Вчера он вел три занятия и участвовал в поединках. — Он нахмурился. — Почему у тебя такой вид, как будто я сообщил плохие новости?

Михе прищелкнула языком.

— Сама не знаю. Может, ничего страшного и нет… но у него необычное ранение.

— В рану попала зараза? Синьдэ нужен врач-травник? — встревожился Цзянь. — Это смертельное прикосновение? Я никогда не слышал, чтобы его выполняли оружием! Это вообще возможно?

— Ничего подобного. Даже наоборот. Будь это смертельное прикосновение, Синьдэ бы уже умер… — Михе помедлила. — Рана у него вовсе не опасная. Вот почему я хотела еще раз на нее взглянуть. Убедиться, что она не отравлена и не воспалена. Но очевидно, причина не в ней, раз он встал и ведет себя как обычно.

Цзянь ничего не понимал.

— В каком смысле не опасная? Синьдэ чуть не истек кровью. Ему было так плохо, что нам пришлось отнести его в школу на руках.

— Я не понимаю, отчего он лишился сил. У Синьдэ всегда легко шла кровь, но рана была неглубокая. Честное слово. Мне даже не пришлось шить. Кошки и то царапают глубже.

Они стояли в неловком молчании. Цзянь не знал, что и думать. Старший ученик был самым опытным бойцом в Лунсяне или даже во всем Цзяи, за исключением признанных мастеров — а может быть, он и их превосходил. Почему царапина вывела Синьдэ из строя на два дня?

Цзянь покачал головой. Синьдэ поправился, и это было главное.

Он слегка подтолкнул Михе локтем.

— А еще сливы у тебя есть?

Она достала кожаный мешочек и хлопнула Цзяня