Сабля, птица и девица - Алексей Вячеславович Зубков

на женскую половину, а у меня на мужской дела, — сказал Вольф.

Женская половина не там, где конюшня, а там, где закрытый дворик. Комнаты стоят открытые. Кроме одной.

— Ты? — вскочила с постели Оксана.

— Бежим или передумала?

— Кто ты такой?

— Лаской кличут, представлялся уже. Одевайся. Быстро!

— Погоди, а как ты тут? Вас же в Кырк-Ор отправили. Оттуда еще никто не убежал.

Говоря это, Оксана ловко натянула татарские шаровары, накинула халат, сунула ноги в туфли. Ласка не успел ответить, как она уже стояла одетая и с мешком в руках.

— Первыми будем. Готова?

— Да.

Едва выбежали во двор, как столкнулись с Вольфом.

— Ласка, помощь нужна.

— Какая?

— Татары народ неторопливый. Я как чуял, что казну вчера еще не перевезут. Там всего пятеро стражников.

— У нас одна сабля на двоих.

— Негде там саблей махать. Берем на кулаках.

— Хлопцы, вы чего? — вставила слово Оксана, когда они уже бежали через дворик.

— Там в двух шагах от стены с той стороны лошади привязаны, — махнул рукой Вольф, — Мы быстро.

— Бросите меня?

— Надо будет, хоть через стену бросим.

Оксана достала зеркальце, которое она успела стащить в лавке, и краем глаза посмотрела в спину двум убегающим белым силуэтам. Кто такие, что за люди? Немец-то оборотень, но русский точно никакой не колдун. Чем он оборотня на привязи держит?

Пятеро стражников, не спят и при оружии. Услышали, что в Керк-Ор что-то происходит, но казну бросить не могут.

Ласка влетел в комнату первым. Одному кулаком в кадык, другому с ноги в живот. Кубарем вкатился Вольф. Сбил третьего, перехватил у ножен руку с саблей четвертого. Ласка уже уворачивается от удара пятого, подшаг и удар кулаком в висок.

Вольф толкает своего спиной вперед к Ласке, и Ласка бьет татарина в затылок.

Упавшие вскакивают и хватаются за сабли. Но саблю надо из ножен выхватить и замахнуться, а ни времени, ни места нет. Ни секунды лишней, ни вершка. И рука, метнувшись привычно к поясу, не защищает голову. Вольф бьет своего ладонями по ушам. Ласка отвешивает своему леща, как только что показал Грязной наверху.

Готово. Быстрее, чем монах «Отче наш» прочитает. Пять тел лежат у сундука с большим навесным замком. Двое, тряся головами, пытаются встать. Вольф вздернул одного вверх и сразу вниз лбом об сундук. Ласка припал на колено и ударил другого кулаком по затылку с проносом, так, что тот еще и головой об пол стукнулся.

— Поднимай за ручки!

— Стой! Берем пояса с оружием.

Опоясались первыми, что попалось под руки. У стражника из тюрьмы сабля была так себе, у этих лучше. Подняли сундук. Тяжелый. И что дальше?

— В баню!

— Дверь закрыта!

— Тараном!

В бане, как и в Стамбуле, каменный подиум. Из белого мрамора.

— С разбегу об угол! Еще!

На дерево ханский казначей не поскупился и железных оковок не пожалел. Замок, судя по тому, что Вольф не взялся его ковырять какими-нибудь подручными железками, своих денег стоил. Но на такое варварское обращение мастера-сундучники не рассчитывали. Под замком треснула доска. Еще пара ударов превратила трещину в дырку.

Вольф после Истанбула примерно представлял устройство турецкой бани и где там должна быть печь. Сбегал за кочергой, и оторвал ей как рычагом половину доски.

— Снимай рубашку!

Ласка не понимал, зачем, но выполнял команды. Вольф взвалил на рубашку кучу маленьких мешочков, свернул тюк и обвязал рукавами. Потом скинул свою и увязал еще раз. Рукавами сделал петлю, чтобы надеть, как суму через плечо.

— Одна бы не выдержала, — пояснил он, — Бежим.

Пробежка до стены, где ждет Оксана. Снова Вольф встал у стены, Ласка по нему запрыгнул наверх, лег и вытянул руку. Вольф подал сначала тюк с казной, потом поднял Оксану, потом подпрыгнул и схватился за руку сам.

— Вы не пешком, надеюсь? — растерянно спросила Оксана, не увидев коней.

— Лошади ждут, — ответил Ласка, — Ходу!

— Бог не выдаст, свинья не съест, — добавил Вольф.

Насчет «Бог не выдаст» оборотень и лютеранин лучше бы помолчал. Но хотя бы свинья тут точно не съест. Правоверные свиней сами не держат и соседям не советуют.

Лошади понесли беглецов вниз вдоль Чурук-Су привычной дорогой. Бахчисарай на дороги не богат, одна вниз, другая вверх. Лошадь достаточно мордой в нужную сторону повернуть, а дальше она сама разберется. Вот последние дворы Бахчисарая, вот дорога уходит в темноту, и только наощупь лошади чувствуют, где дорога, где степь.

Вольф видел в темноте если не как кот, то всяко лучше, чем человек. Что-то от волчьих способностей работало у него и в человечьем обличии, как уже не раз замеченное обоняние. Ласка держался за его белой лошадью, сам правил одной левой, а в правой руке держал повод бегущей рядом лошади Оксаны. Лунный свет позволял более-менее разобрать, где тут дорога, где канава, а где просто степь.

Белый силуэт впереди увеличился, как будто Вольф остановился, а потом сорвался с места и унесся туда, где дороги не должно было быть. Подъехав поближе, Ласка разглядел, что на дороге стоял пеший Вольф, его лошадь куда-то подевалась, а над свалившимся на землю навис огромный змей с песьей головой.

Толщиной змей мало не превосходил лошадиную шею, а в длину мог оказаться и пятьдесят шагов, и больше. Голова же была чуть-чуть длиннее лошадиной, но выглядела намного массивней за счет собачьих пропорций.

Совершенно не похоже, что голова отрезана от огромной собаки и пришита к змее. Никакого перехода. Вот змеиное тело, а вот на нем голова, обтянутая такой же шкурой без шерсти, как и остальная змея. Голова совершенно не змеиная, плоская с широкой пастью и раздвоенным языком, а собачья, с выпуклым лбом, вытянутой пастью с зубами и, наверное, языком наподобие собачьего. Даже с тонкими кожаными ушами вроде собачьих.

— Вот и ссссвиделись, шшшшуссссстрый волчок, — шипящим голосом сказал змей, — Надо было тебе днем уходить.

— Где лошадь? — спросил Ласка.

— Сбросила меня и убежала, — ответил Вольф.

— Садись вместо меня и гони по дороге. Я догоню.

Ласка спрыгнул с коня и отдал поводья Вольфу.

— Куда ссссобрались? — спросил змей.

— Всех зараз не съешь, — ответил Ласка.

— Кого укушшшшу, кого задушшшшу.

Нормальные змеи с нормальными змеиными головами предпочитают заглатывать добычу