По локоть в крови. Красный Крест Красной Армии - Артем Драбкин

— Полковника Брежнева, будущего Генсека, вам лично приходилось видеть на Малой Земле?

— Я не мог точно сказать, кто был тот незнакомый полковник, который в нашей бригаде вручал партийные билеты и которого я просил передать начальнику медслужбы 18-й армии полковнику Костеву заявку на различное медицинское имущество.

Но при встрече ветеранов Малой Земли в Новороссийске в 1975 году я его узнал, это действительно был Брежнев. Что же касается содержания одноименной брежневской книги, то могу только сказать одно: слабее и антихудожественнее написать просто нужно было уметь. Видно, что писали ее люди, не знакомые с реалиями войны и нашего плацдарма в частности.

— Когда стало ясно, что готовится наступление с Малоземельского плацдарма?

— В августе из состава десанта вывели 255-ю бригаду морской пехоты и перебросили ее на Большую землю. Наша бригада сместилась и заняла ее позиции по фронту.

Наша медсанрота сменила дислокацию и расположилась в 800 метрах от передовой, которая проходила тогда по пригороду Новороссийска Станичке, но уже тогда Станичку стали называть Куниковкой, в память о погибшем командире десантного отряда морской пехоты Цезаре Львовиче Куникове. Кроме того, батальоны бригады выдвинулись на исходные позиции почти вплотную к позициям противника. Проводилась более целенаправленная разведка и подготовительные различные организационные меры. Медслужба хорошо подготовилась к наступлению: все медпункты были готовы к приему раненых и к возможной передислокации во время наступления. Я знал, что будет высажен десант в самом порту, и выдвинул один свой БМП (батальонный медицинский пункт) во главе со старшим лейтенантом Павловым поближе к порту, где мы нашли хорошее укрытие в бетонной трубе большого диаметра под железнодорожным полотном. В ночь на 9 сентября, когда начался штурм города и в бухте высадился десант, этот наш медпункт, развернутый в трубе, принял основной поток раненых из десанта.

В начале боя я сам находился на этом пункте, пришлось работать не покладая рук. Мы хорошо видели, как идет бой за элеватор и клуб моряков, бой в порту длился почти всю ночь, а затем переместился в городские кварталы и в район цементных заводов.

Наша бригада натолкнулась на упорное сопротивление в районе 22-й городской школы и возле так называемого дома с орлом. Потери передового отряда составили 12 убитых и 55 раненых. 16 сентября Новороссийск был взят, и за всю неделю боев мне почти не пришлось поспать. Когда боевые действия закончились и напряжение стало спадать, я уснул прямо на БМП в трубе. Но вскоре проснулся и увидели чудо, как со стороны Малой Земли к Новороссийску едет грузовая машина-полуторка.

Откуда она взялась, мы не понимали, но сам факт ее появления был для нас неординарным, ведь за все время существования плацдарма нельзя было позволить себе днем даже каску поднять над бруствером, а тут едет машина и по ней не стреляют.

Так закончился для нас подземный период существования. Наш 144-й батальон морской пехоты входил в город со стороны Станички, я присоединился к ним, и мне и начарту подполковнику Долгинскому довелось быть первыми офицерами штаба бригады, вошедшими в Новороссийск вместе с морпехами.

По дороге тут и там валялись трупы убитых немцев, около 22-й школы, где шли особо упорные уличные бои, у полуразбитого забора из камня лежало несколько наших убитых ребят, погибших в бою за школу. Дальше увидели — наш убитый молодой морячок, повиснув наполовину на школьной ограде, не выпускал из своих, уже давно холодных рук ручной пулемет и как бы еще все продолжал стрелять.

Все проходившие мимо этого живого монумента солдаты и офицеры снимали с голов фуражки, бескозырки, пилотки и кланялись погибшему герою. Затем тело моряка бережно сняли с ограды, буквально оторвав руки от пулемета, и похоронили его прямо во дворе школы, под салют из пистолетов и автоматов…

В городе наша бригада почти не задержалась, батальоны продолжали выполнять поставленную задачу, в тот же день был взят Гайдук. Люди отвыкли от того, что можно днем ходить в полный рост, что не надо ждать кораблей с Большой земли.

Через несколько дней бригаде приказали прибыть в Геленджик, но речь не шла об отдыхе, нас стали сразу готовить к выполнению новой боевой задачи, к высадке на песчаную косу у озера Соленое, это в районе Благовещенской.

— Десант на косу Бугаз?

— Да. 23 сентября 1943 года, темной ночью перед посадкой на корабли на пирсе нас провожал адмирал флота Николай Герасимович Кузнецов. Все офицеры штаба, в том числе и я, были представлены адмиралу. Посадка на корабли прошла с задержкой.

Море штормило, но мы вышли из порта. Вскоре нас возвратили, так как шторм усиливался. На вторую ночь выход в море был повторен, я находился на катере-охотнике вместе с начальником штаба бригады майором Василием Николаевичем Михайлиным, с нами было еще несколько офицеров. Несмотря на небольшой шторм, наша эскадра шла дружно, но неожиданно нас завернули на анапский рейд.

Во время захода в бухту на мине подорвался мотобот, на котором находился медсанвзвод 305-го батальона нашей бригады и его командир, военврач 3 ранга Валентина Новосельцева. Никто не спасся… На рейде мы простояли до ночи 25 сентября, и когда море стало успокаиваться — вся флотилия вышла в море, на переходе нас пытались атаковать быстроходные катера противника, так что до места высадки мы добирались с огоньком, часть людей укрылась от пуль в машинном отсеке, часть за рубкой. При подходе берег усиленно освещался прожекторами и обстреливался из пушек и минометов, поэтому, как только командир катера выбрал место высадки, я, как и все, прыгнул в воду и почувствовал дно под ногами. Песчаный берег, который при ослепительном освещении прожекторов и благодаря сильнейшему отсечному огню, казался адом. Ноги в мокрой обуви и одежда быстро покрылись песком.

Песок был везде: во рту, в глазах, в носу и ушах. Когда световой луч прожектора на мгновение задерживался на тебе, хотелось провалиться под землю, зарыться в нее поглубже — это ощущение трудно передать. Короткими перебежками каждый стремился отбежать подальше от уреза воды. Ориентируясь на ведущийся по нам огонь, а главное, на место, откуда светили прожектора, я понял, где находится противник.

У меня был автомат «ППШ», пистолет «Парабеллум», в санитарной сумке через плечо запасной диск и перевязочный материал. В темноте я и мои спутники заметили, как напротив нас появилась группа людей, которая короткими перебежками двигалась прямо на нас. Мы уже приготовились открыть огонь, как при свете разрыва я узнал в одном из атакующих своего хорошего товарища, заместителя командира бригадной разведроты. Он мне рассказал, где высажены основные силы бригады, а мы, оказывается, находимся возле мыса Железный Рог, видно, командир катера перепутал ориентиры и высадил нас далеко от предназначенного места высадки. Добрались до своих.