Игры патриотов - Том Клэнси

Оуинс одобрительно кивнул. Он бы себе такого позволить не мог, но служба безопасности проводит операции согласно одним правилам, а лондонская полиция другим.

— А магазин?

— Это непросто, учитывая его расположение. Но мы попытаемся посадить нашего человека в одну из соседних лавок.

— Кажется, напротив там ювелирный магазин, не так ли?

— «Николас Риммер и сыновья», — сказал Эшли. — Владелец и двое служащих.

Оуинс задумался. «Я могу найти опытного детектива, специалиста по кражам со взломом…»

— Доброе утро, Джек, — поздоровался Кэнтор.

— Привет, Марти.

Райан уже неделю назад отложил в сторону снимки, сделанные со спутников, отчаявшись прийти к какому-то заключению. Теперь он изучал сеть террористических групп. Какие группы связаны друг с другом? Откуда они получают оружие? Где проходят обучение? Кто им помогает с обучением? Кто финансирует их?

Откуда документы для поездок? Какие страны они используют — с ведома местных властей — в качестве транзитных пунктов?

Ответ найти было сложно не из-за недостатка информации, а именно из-за её избытка. Буквально тысячи оперативных работников и агентов ЦРУ и всех других западных разведслужб прочёсывали весь мир в поисках такого рода информации.

Многие из агентов ЦРУ — иностранцев, завербованных Управлением, — писали подробнейшие отчёты о самых незначительных событиях в надежде, что в их нагромождении где-то скрывается то жемчужное зерно истины, что поможет подобрать ключ к организации Абу Нидаля или какой-либо другой столь же значительной террористической группе и принесёт автору отчёта заслуженное вознаграждение. В результате в ЦРУ поступали тысячи рапортов, большая часть которых никакого интереса не представляла, но в то же время в этой куче чепухи порой попадался и золотник, достойной внимания. Джек только теперь понял всю неохватность этой проблемы. Те, к кому поступали эти данные, были людьми знающими, но они буквально тонули в море сырой информации, которую, прежде чем подвергнуть соответствующей аналитической обработке, надо было проверить и перепроверить. И чем меньше террористическая организация, тем труднее собрать о ней нужные данные, а иные из этих организаций состоят всего лишь из членов одной семьи.

— Марти, — сказал Джек, кивнув на груду бумаг на своём столе, — ничего более сложного я в жизни не видел.

— Охотно вам верю. Но я принёс вам одну хорошую весть.

— А именно?

— Помните тот снимок девушки в бикини. Французы полагают, что опознали её: Франсуаза Теру. Высокая, темноволосая, отлично сложена и была за пределами страны в момент, когда сделано фото. Это подтверждает, что данный лагерь принадлежит «Action-Directe».

— Так кто она такая?

— Убийца, — ответил Марти и протянул Джеку фотографию, сделанную вблизи. — И причём опытная. Подозревается в совершении трех убийств: два политика и один промышленник. Все трое убиты из пистолета, вплотную. Вот вообразите, что вы средних лет человек, идёте себе по улице, видите хорошенькую девушку, она вам улыбается, спрашивает, как пройти куда-то там и вдруг — в руке её пистолет. И прощай, мой Чарли.

Джек посмотрел на снимок — девушка вовсе не выглядела опасным существом, она, напротив, казалась воплощением мечты любого мужчины.

— Она, как говорили у нас в колледже, не из тех, кого выталкивают из постели. Боже, в каком мире мы живём, Марти?

— Вам это известно лучше, чем мне. Так или иначе, нас попросили понаблюдать за этим лагерем. Если мы снова засечём её там, надо будет срочно переслать им снимки.

— Они что, хотят захватить её?

— Этого они не сказали, но не забывайте, что в Чаде есть французские части, это где-то в милях четырехстах оттуда. Воздушно-десантные подразделения, с вертолётами и так далее.

Джек вернул ему фотографию и вздохнул:

— Такой товар пропадает.

— Именно, — согласился Кэнтор и спросил:

— Ну, как идут дела с вашими данными?

— Весь стол, как видите, завален, а толку никакого. Те, которые занимаются этим на всю катушку…

— Да, сперва они работали круглые сутки. Пришлось остановить их, а то они прямо-таки таяли на глазах. Закладывали все это в компьютеры — от этого тоже мало толку. Однажды мы получили сведения относительно главы одной группы. Согласно им, он в один и тот же день был в шести разных аэропортах. Естественно, мы поняли, что все это чушь. Но в такой чуши бывает и что-то реальное. Так мы упустили того самого парня в марте того же года в пригороде Бейрута. Опоздали всего на полчаса. Всего на каких-то проклятых тридцать минут! — сказал Кэнтор. — Но со временем привыкаешь к такого рода вещам.

«Тридцать минут, — подумал Джек. — Если бы я ушёл с работы на тридцать минут раньше, я был бы покойником. Вряд ли я к такому способен привыкнуть».

— И что бы вы сделали с ним?

— Его конституционные права мы бы зачитывать ему не стали, — ответил Кэнтор. — Ну, так удалось вам установить какие-то связи?

Райан покачал головой.

— Эта АОО чертовски мала. Я нащупал шестнадцать случаев контактов ИРА с другими организациями. Кто-то из связников, возможно, наши парни, но как это знать? В сообщениях нет фотографий, а данные там словесные описания могут подойти к кому угодно. Даже когда у нас есть сообщение о контакте ИРА с какой-то из тех групп, с которой она вроде бы не должна общаться (может, это как раз АОО?), то информация может быть неверной и этот контакт, возможно, всего лишь первый и единственный. Марти, ну кто способен разобраться во всей этой горе мусора?

— Ну что же, — улыбнулся Кэнтор, — теперь когда кто-нибудь спросит вас о том, как ЦРУ борется с терроризмом, вам нечего будет сказать в ответ. Слушайте, Джек, те, за кем мы гоняемся, — не дураки. Они знают, что с ними будет, если их схватят. Даже если мы не сделаем этого сами, решив не марать рук, мы всегда можем дать информацию о них Израилю. Террористы при всей своей ублюдочности хорошие, стойкие бойцы, но противостоять регулярным частям они не в силах, и знают это. Вот это-то и бесит. Мой шурин — майор, служит в дивизии «Дельта». Я видел, как они действуют. Они бы в этом лагере за пару минут всех перестреляли, и ещё эхо бы не умолкло, а их бы там уже и в помине не было. Они весьма эффективны, но без нужной информации они не знают, где и когда им надлежит быть эффективными. То же самое и с полицией. Думаете, мафия уцелела бы, если бы полиция точно знала, где и когда они орудуют? Сколько ограблений банков увенчалось бы успехом, если грабителей внутри поджидала бы вооружённая засада? Но надо знать, где эти типы собираются орудовать. Это дело разведки, а разведка это, оказывается, команда безликих бюрократов, которые копаются во всём этом бумажном мусоре. Добытчики информации поставляют её нам, мы её обрабатываем и снабжаем ею группы оперативников. Битва идёт и здесь тоже, Джек. Здесь, в этом здании. И ведут её люди из группы GS-9 и GS-10, те самые, которые каждый вечер возвращаются к своим семьям.

«Да, но битву-то эту мы проигрываем, — сказал сам себе Джек. — И ни одного тухлого шанса, что мы её выиграем».

— Как там в ФБР? — спросил он.

— Ничего нового. Этот негр… Да и вообще толком не известно, был ли он. У них имеется фото изрядной давности, вместо имени — кличка и никаких отпечатков. Да ещё лаконичное описание его, смысл которого в основном сводится к тому, что парень этот умён и умеет держать язык за зубами. Бюро ищет его через посредство бывших членов радикальных групп… Забавно порой узнавать, до какой степени большинство их остепенилось. В общем, пока безрезультатно.

— А что с группой, которая летала туда года два назад? — спросил Райан, имея в виду известный случай, когда члены нескольких радикальных групп Америки побывали в Ливии на встрече с «прогрессивными элементами» стран «третьего мира».

— Вы ведь обратили внимание на то, что из Бенгази у нас нет ни одной фотографии? Наш агент там попался — по случайности, как порой бывает. Нам это стоило фотографий, а ему — головы. К счастью, им не удалось пронюхать, что он работал на нас. Нам известны имена некоторых из тех, кто там был, но не всех.

— А штампы в паспорте?

Кэнтор прислонился к дверному косяку.

— Ну, скажем, мистер Икс летит в Европу. Ведь американцы любят проводить каникулы в Европе — десятки тысяч каждый месяц. Он вступает в контакт с нужными людьми, и они организуют ему поездку в нужную страну — без таможни и паспортного контроля. Это легко. Мы это частенько делаем. Будь у нас его имя, мы могли бы проверить, уезжал ли он из страны как раз в то время. Это уже было бы что-то. Но имени-то его у нас как раз и нет.

— У нас ничего нет!

— Нет, кое-что всё-таки есть. Хотя бы вот это, — он махнул рукой в сторону заваленного документами стола. — И ответ на наш вопрос кроется где-то там.