Криминальная история христианства - Карлхайнц Дешнер

Иероним заявлял, что Либерии, сломленный в ссылке, дал «еретические» подписи.

Впрочем, будем — вместе с Рихардом Клейном — снисходительнее к позиции римского епископа как выражению человеческой слабости, чем поведение как св. Афанасия (который дело Либерия изображает подробно, чтобы тем героичнее осветить собственную стойкость), так и св. Илария, — оба, в зависимости от потребности, отвратительно льстили государю и грязно поносили его когда, право, даже Либерии (он не должен был быть никаким папой) был достаточно мужествен, чтобы по крайней мере мертвого Констанция предать анафеме.

Но еще и в наши дни Перикл-Петрос Иоанну выдает письма Либерия за арианскую подделку «Чего ариане не смогли достичь насилием, — утверждает Иоанну, — они представили достигнутым в четырех фальшивках, пущенных в оборот под именем Либерия». Разумеется, мы узнаем. «Стимул данному труду дал кардинал курии Амлето Джованни Чиконьяни [Рим]». Прелат вначале изучил в «личном разговоре» взгляды Иоанну, потом попросил его «ближе познакомиться с названным понятием примата в византийских источниках и изложить ему результаты». Только после этого последовало согласие «тем временем назначенного статссекретарем папства кардинала Чиконьяни».).

В 358 г Констанций разрешил Либерию вернуться. Конечно (это было условием), он должен был управлять епископатом вместе с его преемником в Риме. Даже синод в Сирмии воздействовал в этом смысле на Феликса и римский клир. Однако потом дело дошло до таких волнений в «святом городе», что понятно выражение Илария, что он не знает, когда император совершил большее кощунство — ссылая Либерия или разрешая его возвращение.

Поучителен большой двойной собор 359 г. В мае в Римини заседали представители Запада, около 400 епископов, среди них около 80 ариан, а в сентябре в Селевкии (Силифке), близ южного берега Малой Азии, представители Востока, приблизительно 160 епископов, аномеи, семиариане и никейцы.

Вначале сотни отцов собора, ссылаясь на Никею, отвергли требуемое Констанцием арианское кредо, при дворе решенную, церковными вождями обеих партий согласованную так называемую четвертую сирмийскую формулу, в которой значилось «Но что Сын Отцу подобен (homoios), мы это утверждаем, как то говорит и учит Священное Писание». Свидетели веры отказывались даже принимать даровое довольствие императора. Когда же выяснилось, что гот разрешит отъезд лишь после согласия всех, вновь сотни отреклись от своих взглядов и признали продиктованную государем омоистскую формулу (Слова «по сущности» и «во всем» были при этом опущены, выражения homousios и homoiusios совсем отсутствуют). «По твоему приказу (te imperante), — уверяло церковное собрание, — мы подписали символ веры, счастливые быть представленными тобой в вере».

На синоде в Селевкие, который собрался лишь в сентябре, противостояли представители омоусиан и аномейцев, омейсианов и омеан. И здесь император тоже в конце концов провел свою формулу, по которой «Сын» лишь «подобен» (homoios), итак, даже не называется «подобным в сущности» (homoiusios) «Отцу». Заседавший в начале 360 г. синод акакиан, который поднял омоизм до вероучения и сместил руководителей — как аномеев, так и семиариан — тоже во всем получил согласие Констанция.

Можно висеть, что епископы в сотнях случаев, раз за разом отпадали, предавали свои «святейшие убеждения», что для них (уже многократно доказано) речь шла намного меньше об их вере, чем об их кресле. Как они в Арле (353 г) и Милане (355 г) почти все отступили перед волей императора, так и 359 г. в Римини и Селевкии подписали арианский символ веры. Но едва Констанций умер, отпавшие в Римини прелаты Иллирики и Италии вновь провозгласили никейскую конфессию, в то время как галльские епископы уже в 360 г. отозвали в Париже свои подписи. А когда Афанасий 21 января 362 г вновь посетил Александрию, вскоре после этого состоялся его «синод мира», и арианам гарантировалось, если они отрекутся от «ереси», признают никеанство, сохранение их мест, то сотни епископов вновь стали католическими; конечно, предводители, которые «хитростью, — так утверждал епископ Либерии, — пытались сделать свет мраком, а мрак светом», потеряли свои кресла. Изворотливый Акакий, который еще только в 360 г, при одобрении императора Констанция, перешел к арианам, тоже вновь отпал, когда император Иовиан начал предпочитать никейское учение.

Между тем борьба вокруг церкви продолжала бушевать Дошло до диких сцен, полицейских и воинских нарядов.

Десятки епископов сосланы или бежали. Во многих местах правили одновременно двое, в Антиохии временами — трое.

Но победа антиникейцев казалась верной, когда Констанций в 356 г выключил опаснейших клерикальных противников Афанасия и Илария, — по крайней мере последний не без оснований назван Сеттоном мужественным «behind the emperor's back, than in his presence.[169] Поносил он его, однако, лишь из надежного далека — как арианского «еретика», воплощение Антихриста, «дьявольский характер», «хищного волка», между тем как во время ссылки, близ императора и в ожидании аудиенции он торжественно называет его «piissime lmperator»,[170] «optim ас religiosissime anperator»,[171] жаждущим святости христианином, — хотя его вера была точно той же.

В Александрии власть в свое время захватил Георгий из Каппадокии, арианский ультра, один из все чаще выныривающих теперь слуг Господа, связывающих со своей духовной должностью поразительные финансовые начинания.

Патриарх Георгий овладел монополией захоронения, добился, говорят, владения содовой монополией и пытался скупить папирусные болота вкупе с египетскими солеными озерами К его религиозным проектам — любимцам принадлежало, далее, наследство — на протяжении всех столетий специальная сфера христианских спасателей душ Епископ Георгий, конечно, добивался не наследования того, что им оставляли родственники, но сам заявил императору, что все постройки Александрии должны быть общественным владением Короче, египетский примас извлекал «из руин прибыль многих людей» и, следовательно, пишет Аммиан, — «все люди без различия пламенно ненавидели Георгия».

Хотя и посвященный в сан еще в 356 г, он приступил к действиям в Александрии лишь к концу февраля 357 г, свирепствуя ужаснее даже «чем волк, или медведь, или пантера» (Феодорит). Он приказал сечь пальмовыми прутьями — католических вдов по подошвам ног, а девушек в центре города, будто бы совершенно голых, перед пылающим костром для сожжения или поджаривать на слабом огне. 10 мужей тоже «высекли совершенно новым способом» (Афанасий), многие приказали долго жить Афанасий сообщает о разбойничьих набегах и нападениях, арестах высших пастырей, заключении в тюрьмы, ссылке свыше 30 епископов «с такой беспощадностью, что некоторые из них погибли в пути, другие в ссылке». Осенью 358 г Афанасий переходит к силе Патриарх Георгий избегает попытки убийства в церкви и вынужден бежать 26 ноября 361 г он возвращается, к своему несчастью (и к высшему благу, тем не менее), назад, не подозревая о смерти своего защитника Констанция. Его быстро заключили в тюрьму, но 24 декабря католики и язычники сообща вытащили его и вкупе с двумя нелюбимыми императорскими чиновниками, после длительных побоев, проволокли по улицам, — до смерти. Однако, если епископ Георгий совсем недавно призывал стратега Артемия, военного губернатора Египта, и с его помощью тоже преследовал язычников, брал штурмом храмы, сбрасывал статуи, грабил языческие святилища, то, естественно, к выгоде христианской церкви, которую намеревались строить. (Штурмовавшего храмы Артемия Юлиан приказал в 362 г обезглавить, за что тот почитаем как арианский мученик). Труп епископа Георгия католики и «идолопоклонники» провезли вокруг на верблюде. В течение многих часов они вымещали злость на мертвом. Потом сожгли его, а пепел, смешав со звериным, развеяли в море. И в то время как столь дикий арианский волк еще станет мучеником, именно в рождественскую ночь, Афанасий вновь возвращается домой и, наконец, умирает (после того как язычник Юлиан снова выслал его в 362 г., католик Иовиан вновь возвратил, а арианин Валент выслал в последний раз в 365–366 гг.) 2 мая 373 г в преклонном возрасте и почитаемый всеми.

Свой престол Афанасий, видимо, предназначал для известного Петра II, расчет, однако, сделан без ариан. Они стояли за Валентом и посвятили в епископы Луку «Достойный удивления» Петр, пораженный «неожиданной войной», попадает в заключение, бежит, однако, и поспешает в 375 г в Рим. В Александрии, меж тем, епископ Лука, который выискал себе «личную охрану среди идолопоклонников» и, говорят, подобно многим, в свою очередь подражал «худшей деятельности волка», преследовал католиков, сажал испытанным образом в тюрьму, изгонял, у некоторых разрушал их дома и вновь учинял «против посвятивших себя Христу девушек невыразимо постыдные действия» Их хватали в церкви, раздевали и голыми, «какими их создала природа», гнали через город Многих, которым «добродетельные занятия придали отпечаток святых ангелов», — изнасиловали, многих «били дубиной по голове, пока они не оставались лежать бездыханными». Непокорных монахов удалили, строптивых прелатов сослали, над их паствой надругались. «Кто боролся за истинную веру, тот никогда не будет поставлен рядом с убийцами, так как их трупы остались непогребенными, кто храбро сражался, тот служит пищей диким зверям и птицам» (Феодорит). Од нако после эдикта Валента о терпимости 2 ноября 377 г Петр возвращается, а Лука будет изгнан из главной церкви.