Криминальная история христианства - Карлхайнц Дешнер

Епископу города он приказал вступить, с Арием в связь. Однако в константинопольском патриаршем кресле с 336 г сидел Павел, близкий и едва ли менее жестокий друг Афанасия. И именно в Константинополе в 336 г Арий умер совершенно неожиданно, таинственной смертью на улице, якобы направляясь на причастие, скорей уж, возможно, возвращаясь с него для католиков Божий суд, для ариан убийство Двадцать лет спустя Афанасий утверждает в невероятно детализированной истории, будто Арий умер благодаря вознесению молитвы местным епископом лопнул пополам в общественном туалете и исчез в фекалиях — «отвратительная легенда» (Кюнер), «лживая история» (Крафт), «которая с тех пор принадлежит к неприкосновенному запасу общедоступной полемики, однако для критического читателя, самое большее, кажется уведомлением об отравлении» (Литцманн).

Тот, кто затаскивает мертвого врага буквально в дерьмо, — способен ко всему, не только как церковный политик, но и как церковный писатель. Хотя именно у последнего такой эксперт как Шварц отмечает «стилистическую неспособность», а Душез сухо констатирует «Ему было достаточно уметь писать». Однако квазилитературным талантом владел и «отец православности», он же «отец научной теологии» (Диттрих), удостоенный прилагательного «великий» учитель церкви он был великим фальсификатором перед Господом. Он не только разукрасил свою Vita Antonii (сыгравшую роль при обращении Августина, ставшую образцом для всех греческих и латинских житий святых и столетиями вдохновлявшая Восток и Запад на монашество) чудесами одно глупее другого, но сфальсифицировал первоисточники, так сказать, в худшем стиле Удивительно ли, что под знаменем известного фальсификатора в свою очередь были сфальсифициронаны «бесчисленные» послания? (Теолог фон Кампенхаузен предпочитает сказать «поставил под защиту своего имени»).

«Оставь живущим мысль, что твой образ жизни достоен, достопочтенный отец» — подбодрил однажды св. Василий св. Афанасия. И тот оставил фальшивку, с одной стороны, для клеветы на Ария, с другой, — для собственного оправдания.

Длинная эпистола, объявленная письмом императора Константина к Арию и арианам, исходит, по крайней мерс в большей части, от нашего учителя церкви. В нем он забрасывает — превосходящего его и духовно — Ария наглыми инвективами «висельничья петля», «жалкая фигура», «безбожный, злобный, коварный», «злодей», «враль», «дурак» и т. д. А в другом послании, сочиненном Афанасием — пятнадцать лет спустя после смерти Константина, целиком от его имени, — он хотел бы видеть тотчас наказанными смертью (без апелляции и помилования) всех, кто сохранил хоть один трактат Ария.

Письмо Константина Тирскому собору (335 г), слраведливо отправившему Афанасия в отставку, учитель церкви сфальсифицировал дважды.

Именно факт, что высоко почитаемый каждым христианином первый христианский правитель был его противником, можно поставить в вину патриарху и воспринять как тяжкий позор. Так что он смягчил в мнимом письме Константина жесткий приговор владыки — вначале осторожно и выдав его за следствие политической клеветы Вряд ли он мог пойти дальше в этой первой версии, содержащейся в его «Apologia contra Arianos», обширном собрании документов вместе с комментариями, примерно десятилетие спустя после смерти Константина его церковно-политическая позиция была в общем еще известна. Но в более позднем «Syndicum», когда ни один свидетель больше не мог обвинить Афанасия во лжи, он делится совсем другим письмом, где император прямо заявляет «Мы увидели человека столь униженного и оскорбленного, что были охвачены невыразимым сочувствием к нему, так как мы знали, что это был тот самый Афанасий, чей святой взгляд был в состоянии вызвать благоговение перед Всевышним у самих язычников» Св. фальсификатор заставляет далее императора уверять, что дурные люди его, Афанасия, оклеветали, но вся ложь была опровергнута, «и после этого он был найден невиновным во всех тех делах, был послан на родину со всеми возможно большими почестями и отдан в мире правоверному народу, которым он руководил».

На самом деле Афанасию, который и впредь не отступал «ни перед какой фальсификациией» (Клейн), удалось вернуться в Александрию лишь благодаря смене трона после смерти Константина 23 ноября 337 г.

Освобождение Афанасия в июне из западной столицы Трира, которая его триумфально приняла и соответственно лелеяла, было первым правительственным актом Константна II — «непохвальное правонарушение и тяжкое оскорбление не только для Констанция, но также для епископов, вынесших в Туре приговор» (Швартц). (О соборах Афанасий думал, естественно, как о власти. Соборы всегда были хороши, если высказывались за него, causa Афанасия, причем он постоянно хвастается большинством, «Если сравнить именно количество с количеством, то участники синода в Никее в большинстве по отношению к участникам отдельных синодов». Или «Решение в нашу пользу одобрили [в Седрике] более чем 300 епископов». И в то время как для Никеи имелся «здравый повод», — соборы ариан «насильственно собирались» лишь «из ненависти и вздорности») Долгое обратное путешествие репатриант использовал теперь, чтобы насадить в Малой Азии и Сирии мир на свой лад, то есть помочь католикам снова стать у власти. Поэтому повсюду после его вербовочной поездки — контрепископы, раздоры, новые расколы. Потому что «Где были налицо контрепископы, там регулярно дело доходило до свалок и уличных побоищ, после которых иногда сотни трупов покрывали мостовые» (Зеек).

Так как и остальные сосланные поспешили к родным очагам, то правоверность вокруг расцвела. Вначале очищали — часто основательно — замаранные «еретиками» церкви, не partout,[167] как у донатистов, соленой водой. Эти католические епископы вели себя неподобающе. В Газе верховный пастырь Асклеп велел разрушить «оскверненный» алтарь. В Акиле епископ Маркел сорвал с тел своих противников священнические одежды, повесил им на шею «оскверненные» профторы и выгнал из церкви. В Адрианополе епископ Люций скормил собакам хлеб для причастия, — а позднее отказал возвратившимся из Сердика восточным участникам собора в причастии, даже якобы натравил на них жителей города; поэтому Констанций для восстановления спокойствия велел казнить десять рабочих из имперского оружейного арсенала Естественно, «передовые борцы никейской ортодоксии» (Иоанн) вновь прошествовали в ссылку. А Афанасий чествовал всех этих и других героев своей партии «Анкира печалится о Маркеле, пишет он, — Газа об Асклепе», а Люция ариане «неоднократно» «заковывали в цепи и так замучили до смерти».

В своем собственном епископском городе, египетской метрополии, «настоящем поле битвы» (Шультц), пребывали теперь два патриарха, Пист — епископ ариан, которому Афанасий неоднократно приписывал «безбожность», и как раз он сам. Полицейским и военным вмешательствам, ссылкам, поджогам, экзекуциям едва ли был виден конец, при этом Афанасий не боялся постоянных утверждений, что народ города единодушно стоит за него, хотя скорее было наоборот.

Первый, так сказать, служебный поступок репатрианта в конце ноября 337 г. он отнял определенные императором зерновые поставки для снабжения ариан у всех приверженцев своих противников, чтобы, очевидно, увеличив прибыль, заманить новых бойцов в свою палочную гвардию. Поддержало его и выступление — со множеством чудес и антиарианскими акциями — вызванного из пустыни учителя, св. Антония Зимой 338–339 гг. ариане, считавшие своего епископа Писта слишком индифферентным, возвели в высшей степени неканоническим способом в контрепископы пресвитера Григория из Каппадокии, после того как Евсевий из Эмесы, поблагодарив, отказался Епископ Пист исчез бесследно Патриарх Григорий, ученый господин, чью большую библиотеку ценил будущий император Юлиан (а после смерти Григория приказал разместить ее в Антиохии), въезжает во время поста, в марте 339 г в Александрию. Его сопровождают военные и Филагрий, губернатор Египта, надежный и в Александрии очень любимый человек, назначенный императором по просьбе городской депутации Ариане, мелетиане, язычники и евреи объединенно штурмуют католические церкви. Церковь Диониса охватывает пламя (синод в Сердике обвиняет в поджоге Афанасия) Католиков сурово преследуют, имущество конфискуют, монахов и святых дев избивают, сажают в кутузку, перед изображениями богов ставят свечи, крещальня служит купальней Афанасий, вспомнивший о старо- и новозаветных страданиях, о страданиях Христа тоже, еще до этого освятил свою паству в церкви Феоны во укрепление к наступающему сражению и призвал к мятежу. Потом он спрятался в безопасное место и, очевидно, организовывал из своего тайника новые волнения к Пасхе. Однако в середине марта 339 г он бежал в Рим, вновь с уголовным обвинением в свой адрес, направленным всем трем императорам, с инкриминацией «ужасных преступлений».