О, Путник! - Александр Арбеков

Уж, наверняка, МАГИСТР не входит в их число. Слаб он как-то для посланца, явно слаб и немощен. А может быть дело вовсе не в Боге, а в Дьяволе!? Тьфу, тьфу, тьфу! Я, видимо, начинаю сходить с ума! Моя бедная голова вот-вот лопнет или задымится от такого умственного перенапряжения!

Мои хаотичные и почти панические мысли были внезапно прерваны тревожным возгласом ШЕВАЛЬЕ:

— Сир, нас кто-то догоняет!

Я остановил и развернул коня, инстинктивно прижал колено к притороченному к седлу ПОСОХУ, приставил ладонь ко лбу, разглядывая приближающегося всадника. Это был… МАГИСТР. Лёгок на помине! К моему великому удивлению скакал он один, без традиционно сопровождающих его воинов, вернее, не совсем один. Его преследовали…

Всё тот же огромный конь МАГИСТРА, несмотря на тяжёлую ношу, передвигался довольно быстро для своей комплекции. Длинный плащ седока тяжело развевался на ветру, пыль из-под копыт клубилась по дороге серой, упруго закручивающейся спиралью. На некотором расстоянии от МАГИСТРА я разглядел примерно сотню всадников. Скакали они на каких-то маленьких, пузатых, но довольно резвых лошадках. Облачены были они в странные пёстрые одежды, размахивали в воздухе кривыми саблями, что-то пронзительно кричали и периодически на всём скаку пускали в МАГИСТРА стрелы из небольших луков. Стреляли они мастерски, на удивление быстро и точно, попадали в МАГИСТРА и в его коня часто, но, как ни странно, пока ещё ни одна из стрел не причинила какого-либо вреда ни всаднику, ни его скакуну.

Мой визави был, как всегда, облачён в тяжёлые доспехи, на длинной попоне лошади имелись металлические пластины, предохраняющие её от стрел. «Комары и жук», — с усмешкой подумал я. Да, кстати, не воспользовался ли мой приятель услугами мастеров Первой Горы, уж больно хороши его доспехи!

Преследуемый и преследователи быстро к нам приближались, причём расстояние между ними сокращалось ещё быстрее.

— Что за сброд, кто такие? — с интересом спросил я у ШЕВАЛЬЕ.

— Пираты, — коротко и нервно ответил юноша.

— Ну, наконец-то я их увидел! Вот они какие, эти мерзавцы, которые чуть не лишили меня селёдки! И это именно с ними, с этим сбродом, с кучкой каких-то клоунов идёт упорная многолетняя война? — удивлённо спросил я.

— Сир, если таких клоунов перед Вами тысяч пять-семь, а то и побольше, да если они ещё и на сотне кораблей!

— Мысль уловил и понял… — задумчиво произнёс я.

— Скоро догонят, Сир. Надо выручать, — возбуждённо произнёс ШЕВАЛЬЕ, стоящий около повозки и тяжело опирающийся на неё.

Рука его нервно сжимала рукоятку меча, лицо юноши пылало.

— А надо ли? — с усмешкой спросил я. — С чего это вы так болеете за нашего друга? Он вам ничего хорошего не сделал, дважды пытался убить. Правда, лично мне МАГИСТР помог, предоставил кое-какую важную информацию, но не добровольно, а под давлением. Пускай сам выкручивается, а мы понаблюдаем, посмотрим. В конце концов, у него, у мага нашего великого, всегда имеется в запасе вариант вознесения на небо. Странно, что он им не воспользовался до сих пор.

— Извините, Сир, простите меня за дерзость, но Вы не совсем правы! Я ненавижу пиратов! Их все ненавидят! Дело чести каждого жителя Островов противостоять этой мерзости! Я весь в Вашей власти, казните меня или милуйте, но я сражусь с ними! — закричал ШЕВАЛЬЕ, выхватывая из ножен меч, и попытался взобраться на своего коня, что у него с первого раза не получилось.

— Да что же это такое?! Никакой дисциплины! — возмутился я. — Сударь, я прощаю вас в последний раз, и это только благодаря вашему физическому и психическому нездоровью. Оставайтесь на месте, я вам приказываю! Какой из вас сейчас вояка!

— Сир!!!

— Эх, пришла пора кое-кому пощекотать рёбра! Повеселимся! Разомнёмся! — грозно прорычал я, взмыл в седло и резко натянул поводья. — Вперёд, БУЦЕФАЛ, вперёд, мой славный ЗВЕРЬ, посоревнуемся с ветром!

Ах, что за чудо-конь! БУЦЕФАЛУ, видимо, передались моё волнение и кураж. Он дико заржал, взвился свечёй, а потом стремительно поскакал вперёд. Ветер засвистел в ушах, упруго сопротивляясь нашему движению. Плащ за моей спиной тяжело заколыхался, удивляясь нашей прыти. БУЦЕФАЛ, хищно прижав уши к голове и оскалив зубы, бешено нёс меня вперед. Вот это конь! Не конь, а огонь! Каков, зверюга, однако! Вперёд, вперёд, и только вперёд!

И МАГИСТР, и преследующие его всадники видимо были поражены такой необыкновенной скоростью передвижения и изумлены моему смелому поведению, так как все они несколько замедлились. Через десяток секунд я пронёсся мимо МАГИСТРА и краем глаза увидел его искажённое и удивлённое лицо под откинутым забралом, которое мгновенно сместилось назад.

Потом я оказался один перед мчащейся на меня конной лавой. Кровь забурлила в моих жилах, я начал ускоряться, но резко остановил процесс, испытывая торжество и удовольствие от владения собой. Не гоже Королю, вернее, Императору, тратить свои драгоценные силы на какой-то сброд, когда рядом есть ЗАЩИТНИК!

Я с трудом остановил БУЦЕФАЛА, приподнялся на стременах и громко закричал:

— ЗВЕРЬ!!!

Тот, словно кошмарное порождение ада, мгновенно возник перед всадниками из взорвавшейся пустоты, пыхнул облаком горячего пара и страшно взревел, сотрясая пространство. Как всегда, воздух сгустился и мелко, мерзко задрожал. У меня залязгали зубы, БУЦЕФАЛ взвился на дыбы, но я удержался в седле, властно и мощно осадив коня.

Явление Пса, конечно же, стало полной неожиданностью для нападавших. Среди них воцарился жуткий хаос. Лошади дико ржали, на всём скаку пытались остановиться, но им это не удавалось. Они кувыркались, ломая шеи и ноги, опрокидывая всадников на землю и коверкая их, как тряпичных кукол. Уцелевшие кони вставали на дыбы, истошно и отчаянно ржали и безумно уносились в степь, кто со всадниками, кто без них. Воцарился полный кавардак. Паника охватила морских разбойников. ЗВЕРЬ стремительно пожинал свою кровавую жатву. Он молнией мелькал среди врагов, то исчезал, то появлялся вновь, давил их своим гигантским туловищем, сбивал грудью лошадей, вспарывал животы им и дико визжащим людям, разрывал их клыками и когтями.

Всё поле брани передо мною обагрилось кровью, заполнилось оторванными головами, руками, ногами, вывороченными внутренностями. У любого нормального человека, наблюдающего всё это, должны были бы случиться истерика или хотя бы мигрень, но только не у ВЕЛИКОГО ИМПЕРАТОРА!

Я жадно и весело, с каким-то ненасытным упоением созерцал сие побоище. Какая, однако, славная и ужасная картина! Да, не хватает рядом со мною ПОЭТА. Вот где он нашёл бы истинное вдохновение для великих творений во славу Империи! Я, к своему удивлению, не ощущал внутри себя ничего, подобного жалости, сожаления и хотя бы печали. Я взирал на всё с абсолютным спокойствием, даже с некоторым, не то, что бы с удовольствием, но с восхищением, интересом и глубоким удовлетворением. Так их, сволочей, так их, долбанных сукиных детей! Ату, ату! Вперёд, ЗВЕРЬ, вперёд! Вы у меня ответите за всё, и прежде всего за дефицит моей любимой селёдки!