Мятежные системы - Игорь Кощиенко

—Мичман, вы останьтесь, — приказал вице-эфор старшему из конвоиров. Остальные, отдав честь, покинули отсек.

—Я доктор Заумер, — представился лысый, — думаю, вы уже поняли, зачем вас привели сюда.

Мэк кивнул.

—Превосходно, в таком случае не делайте глупостей, и я обещаю, что болезненные синдромы постсканирования будут минимальны.

Мэк отнесся к его словам с сомнением, но снова кивнул. Заумер сделал знак оставшемуся конвоиру и тот освободил узника от наручников и ошейника.

—Садитесь сюда.

Мэк уселся в указанное кресло, положил руки на подлокотники, которые автоматически защелкнули зажимы, то же самое произошло с ногами. На голову надвинулся колпак, стало темно, что-то похожее на раскаленные иглы впилось в его череп. Сознание поглотила тьма.

Заумер долго колдовал за пультом. Текли минуты, на мониторе появлялись обрывочные изображения, часто без четких контуров или без звука. Картинки мелькали словно калейдоскоп, иногда экран подолгу оставался черным. Из уст доктора, время от времени, вырывалось сопение, со стороны можно было заметить, что он крайне напряжен. Заумер все чаще стал бросать взгляды на показания датчиков физического состояния и психических процессов, шкалы были близки к критическому уровню. Лицо Мэка исказила гримаса.

—Плохи дела, — сам себе пробурчал доктор.

Сатора внимательно следил за его действиями, пытаясь понять то, в чем он был полный профан. Наконец, он решился задать вопрос.

—Что-то идет не так, доктор?

—Нет целостной картины, — не отрываясь от экрана буркнул Заумер.

—Нет целостной картины?

Заумер развернулся к вице-эфору и из подлобья уставился на него.

—Его уже сканировали, причем грубо и непрофессионально. Нанесены серьезные травмы.

—Вы можете что-то сделать?

—Вот я и пытаюсь.

—Сделайте все, что от вас зависит, доктор.

—Вам нужен идиот?

Некоторое время Сатора молчал, тогда доктор сам начал объяснять:

—Если вам больше не нужен этот «пациент», то я могу скачать практически любую информацию, но это приведет к несохранению психической целостности индивида.

—Нет, идиот мне не нужен. Этот Мэк мне еще пригодится. Но вы сказали: «практически любую информацию»?

—Да.

—Что это значит?

—Это значит, что вполне вероятно, психотравмы вызваны не только грубыми методами предыдущего сканирования, а и, возможно, блоками, которые разрушили определенные участки, даже целые пласты памяти. То есть, у меня появились подозрения, что индивиду были специально поставлены блоки с целью сокрытия какой-то информации. Иногда мы прибегаем к таким методам в нашем центре, когда готовим агентов.

—А не могло это произойти самопроизвольно, доктор?

—Самопроизвольно? — Заумер улыбнулся, — иногда люди действительно добиваются этого в процессе сильных душевных переживаний, стрессов. Здесь включается что-то вроде механизма психозащиты мозга. Но такие случаи настолько редки, что оснований предполагать подобное с данным индивидом у меня нет. К тому же, не каждый человек, далеко не каждый, на такое способен.

—Значит в нашем случае произошло вмешательство извне?

— Именно.

—Что ж, это весомая улика против заговорщиков.

Сатора некоторое время обдумывал свои выводы и задал следующий вопрос:

—Скажите, доктор, возможно хоть что-то выжать из него не повреждая мозг? Именно не повреждая, Мэк слишком хороший козырь в моих руках.

—В общем-то можно, но ценность информации я не гарантирую.

Заумер вновь засуетился за пультом. Показатели Мэка медленно подползли и критическим отметкам и застыли. Дисплей стал выдавать разрозненные картинки, не имеющие значения для дела. Наконец, через несколько минут появилось изображение Самхейна, расплывчатое и немое. Он что-то говорил, но все попытки Заумера получить звук не увенчались успехом. Звука то не было, то слышались какие-то булькающие какофонии. Спустя четверть часа, доктор добился изображения какого-то офицера БН, судя по окружающему фону, период памяти относился к Ирбидоре. И снова разорванные изображения и черные пятна. Раз за разом Заумер начинал все с начала, пока однажды не появилось изображение избитой нагой женщины, прикованной к столу в каком-то помещении и сцена её жуткого изнасилования и убийства Самхейном. Изображение было четким и стабильным. Все попытки убрать его или прокрутить провалились. Заумер около часа бился над устранением этой преграды и вынужден был признать свое поражение.

—Вот и все, ваше высокопревосходительство. Я не могу обойти этот блок, не сделав из него дебила. Похоже, его мозг самозащищается.

—Это Леварез, женщина на мониторе. Мэк говорил, что её убили у него на глазах и под страхом смерти завербовали его.

—Вполне возможно, пережитое сильно подействовало на психику индивида, привело в ужас и заставило цепляться за жизнь при любых условиях.

—Это я и предполагал, доктор.

Заумер достал носовой платок и промокнул свою лысину. Его голос звучал убедительно:

—Прошу вас, выбросьте из головы все эти эпитеты, типа слабак, трус и прочее. То, что я узнал сейчас об этом человеке, опровергает эти ярлыки. Наоборот, он сильный человек. Подумайте о другом, все мы храбры и сильны, но когда на наших глазах убивают кого-нибудь, причем не самым приятным способом, а потом угрожают сделать то же самое с нами, то поверьте, ломаются даже самые сильные люди.

Эти слова доктора уже в который раз заставили Сатору задуматься. В этот момент он окончательно поверил в правдивость показаний Мэка. А почему нет? Заговорщики убили Иволу, и теперь он, Сатора, напал на их след.

Коричнево-красная жидкость отсвечивала всеми лучами радуги, преломляясь в тонком хрустале на три четверти налитого бокала. Косые лучи шеролского светила, проникающие сквозь прозрачный стеклопластик окна, делали игру цветов завораживающей и, в то же время, забавной. Беру в несколько глотков осушил бокал и поставил его на стол. Рабочий день подходил к концу, все насущные дела были решены и он, следуя своей собственной традиции, обдумывал свои, но теперь уже совсем иные, дела за порцией шеролского коньяка.

Образовавшуюся идиллию мыслей, коньяка и безмятежности нарушил сигнал видеофона.

—Какого черта! — Недовольно проворчал Беру и вдруг сообразил, что сигнал пришел по каналу префектуры Шерола. Он убрал в стол пустой бокал и принял вызов.

—Господин Беру? — спросило изображение какого-то мелкого чиновника префектуры.

— Да.

Вас срочно хотят видеть в Сирондаре.

Кто?

В четверть восьмого вечера, не опаздывайте.

Что вы себе позволяете?

Изображение пропало. Беру пришел в бешенство, какая-то мелкая сошка позволяет себе такое хамство!

—Ах ты ублюдок!

Что-то попало под руку и полетело в темный видеоэкран, разбив его.

Беру встал, схватил бутылку и нервно зашагал по кабинету, отхлебывая из горлышка жгучую жидкость. Раньше с ним так не поступали. Да и против правил был этот вызов, абсолютно нарушивший всю форму. В его голове зародилось подозрение, он подошел к селектору.

—Да, господин Беру.

—Проверьте, откуда только что был вызов.

Небольшая пауза, Беру услышал собственное шумное дыхание и заставил себя успокоиться. Внутренняя дрожь негодования понемногу улеглась.

—Из префектуры, господин Беру.

—Черт! — он отключил селектор, — что это еще за хреновина такая?

В душе появилось недоброе предчувствие. Беру глянул на часы, в его распоряжении более часа. В самый раз выдвигаться, может сам префект желает его видеть? Ранее они неоднократно встречались, но вызовы никогда не делались столь непочтительно. Мелькнула шальная мысль и Беру почувствовал укол страха. Но нет, он отмел свою догадку, этого просто не может быть, он слишком тщательно занимался вопросами безопасности.

Гравитолет доставил к положенному сроку, на стоянке префектуры дворца Сирондар его уже ждал неприметный клерк, который сопроводил его в лифт, минуя центральный вход. Уже в лифте Беру заметил, что они движутся вниз. Все это ему не понравилось и больше не контролируя себя, он угрожающе потребовал от клерка:

Куда мы направляемся?

С вами хотят поговорить.

Кто? Префект?

Нет.

Этот ответ заинтриговал Беру и еще больше усилил беспокойство. Двери гравилифта разомкнулись, клерк провел прибывшего чиновника в один из кабинетов и удалился. Оглядевшись, Беру заметил столик, два привинченных к полу стула и все. Больше здесь ничего не было, голые стены и мутный потолок, как в камере. Именно сравнение с камерой первым пришло в голову. Откуда-то появился человек с проглядывающимся сквозь его недорогой, но модный костюм атлетическим телосложением. Беру готов был поклясться, что секунду назад его здесь не было и никакие потайные двери не открывались. Материализовался из воздуха?