Зачем нужен муж? - Клаудиа Кэрролл

Не беспокойтесь, вслух я не сказала из этого ни слова.

Рэйчел довольно долго беседует с клиенткой, поэтому я осторожно выскальзываю из платья и кладу его обратно в полиэтиленовый чехол.

«Вот позади уже девять бойфрендов, и остался всего один», думаю я в терпеливом ожидании у кассы.

Я начинаю мурлыкать песню Фрэнка Синатры «Мой путь» — ту строчку, которая о конце пути и ожидании последнего занавеса.

И тут, представьте себе, меня опять уносит…

Время: декабрь 1999 года.

Место: телестудия «Ньюз тайм».

Повод: завершение ожесточенных прений между министром здравоохранения, редактором «Айриш Пресс» и новым, подающим большие надежды членом совета графства по имени Билл Йитс…

— Вот и все, — говорю я в наголовный микрофон, когда программа заканчивается, — все молодцы, передача — загляденье!

Прения оживили программу. Если министр думал, что он легко отделается в сегодняшней передаче, то, ребята, все вышло по-другому. Билл Йитс попер на него как танк. Он задавал самые разнообразные вопросы, какие только можно придумать, — от проблемы двухтысячного года до вопроса социального жилищного строительства, от иммиграции до людей, умирающих на больничных койках. Билл Йитс строчил вопросами, как из пулемета. Один раз камера зафиксировала даже капли пота, катящиеся по красному, разгоряченному лицу министра.

Излишне говорить, он не остался после передачи.

Как только мы закончили, он сразу покинул студию и умчался в ночь на заднем сиденье правительственного «мерседеса». Я даже не успела поблагодарить его за согласие участвовать в передаче, что непростительно с моей стороны. Вряд ли он когда-нибудь захочет к нам вернуться. Только не после сегодняшнего.

— Ужасно, что он даже не остался на фуршет после передачи, — говорит Энн, невероятно трудолюбивая помощница видеорежиссера.

— Да, верно, — соглашаюсь я. — Он был ужасно зол.

— А как тебе Билл Йитс? — спрашивает она. — Это было что-то!

Я понимаю, что она хочет сказать.

Не будучи красавцем (представьте себе нечто среднее между Алеком и Билли Болдуинами), он крайне телегеничен. Харизма, энергия, огонь и страсть. А кроме того, отличная фигура и самые глубокие зеленые глаза в мире.

Мы с Энн переглядываемся и одновременно задаем вопрос:

— Интересно, он женат?

Мы спускаемся в комнату для гостей, она же — комната для властей, как я ее называю. Ничего удивительного, она заполнена людьми из съемочной группы, жаждущими заслуженной выпивки после шоу наподобие американских горок.

Девушки из гримерной собираются вокруг Билла Йитса, и все истерично и наперебой сыплют поздравлениями. Мы с Энн направляемся к бару, и я уже собираюсь кое-что заказать, как меня вдруг мягко треплют по плечу.

Это он, Билл.

— Привет. Вы Эмилия, верно?

— Да, привет, приятно вас видеть. Сегодня вы блистали. Вы были так…

Я хочу сказать «соблазнительны», но вынуждена напомнить себе, что я опытный продюсер, а продюсеры не несут такую подростковую чушь.

— …так… э-э… великолепны.

«Молодец, Эмилия, — говорит мой внутренний голос. — Прекрасная замена для слова "соблазнительный". Давай-давай, действуй…»

— Я искренне хочу поблагодарить вас за то, что вы пригласили меня в сегодняшнюю передачу. Понимаете, я не смог бы купить столько времени вещания. Я очень хотел посчитаться с министром, и вы мне это позволили. Многие продюсеры выбрали бы безопасность и скрыли бы все рекламой.

— Не смешите меня! Это стремительный взлет рейтинга. Публика обожает такие вещи. Я очень довольна сегодняшней передачей. Хорошо бы они все такие были.

А про себя добавляю: «С такими же очаровательными гостями студии, как ты, лакомый кусочек; отдаю за тебя голос на любых выборах».

— Как здесь много народу, правда? — говорит он. — Честно говоря, по-моему, я за сегодняшний вечер достаточно потрудился в налаживании связей. Полагаю, вы не горите желанием прогуляться со мной до ближайшей пивной и посидеть за кружкой пива в спокойствии и уюте? Но уверен, что вы, по крайней мере, не возражаете, если я куплю вам выпивку. За все то внимание, которое вы уделили мне в передаче.

Это оказалось проще простого.

Он повел меня в паб на Паркгейт-стрит, и мы болтали весь вечер.

Когда я вспоминаю о том времени, то вижу в нас много общего. Мы оба были молоды, энергичны и искренне стремились добиться успеха, который дается один раз в жизни. Мы оба будто знали, что находимся на верном пути к карьерному росту, и, господи помилуй, решили пройти этот путь.

Он стал моим настоящим, признанным бойфрендом.

Мы были прекрасной командой. На каждом местном митинге протеста или сборе средств, в котором бы ни пришлось ему участвовать, я была на его стороне. (Да, я всегда мечтала стать женой политика, хотя больше меня привлекала судьба Жаклин Кеннеди или Евы Перон.)

Я должна была агитировать его избирателей, а он в свою очередь ходил на каждую передачу «Ньюз тайм» и учил меня, как заострять вопросы и придавать программе дискуссионный формат.

Джейми даже придумал нам прозвище. Бимилия. Понимаете, как Биллари — Билл и Хилари Клинтон. Мне это очень нравилось. Билли Эмилия… Бимилия…

— Эмилия?

— Ой, прости.

— Ты отключилась, — говорит Рэйчел. — Иди сюда, я закрываюсь. Давай НХВО.

(Так она сокращает фразу «на хрен вон отсюда». Очень полезна в ночных клубах, когда мы обе хотим быстро смыться, не привлекая внимания остальных. Другое ее любимое сокращение — УВ, что означает «уши вянут». Тоже очень полезна, если нужно сообщить, что кто-то вам надоел до смерти.)

Выход из магазина обставляется различными предосторожностями по части «рекогносцировки местности», как говорится в фильмах про мировую войну, когда Рэйчел проверяет и перепроверяет, не торчит ли несчастный Долдон Гордон у окна своего бистро через дорогу в надежде, что сможет ее перехватить. Можно поверить, что у него там бинокль, постоянно наведенный на дверь «Столичного шика».

— Все чисто, — говорит она. — По моей команде — беги. Раз, два, три — бежим!

Мы добегаем до моего автомобиля, никем не преследуемые.

— Я думала о своем последнем и окончательном бойфренде, — говорю я, заводя машину.

— Ах да, политик, Билл, верно? Мне нравится политика. Это вроде шоу-бизнеса для уродов. Напомни мне, почему ты с ним рассталась.

Рэйчел была в Париже, когда я встречалась с Биллом, и поэтому все пропустила. Ей пришлось довольствоваться слухами.

— Это был классический случай расставания, — задумчиво говорю я. — Не было ни споров, ни ссор, ничего подобного. Наши карьеры просто увели нас в разных направлениях. К тому же мы оба были трудоголиками, постоянно пропадающими на работе. Он с тех пор очень поднялся, хотя я не во всем с ним согласна. Теперь он рядовой член парламента, но, помяни мои слова, когда-нибудь станет министром.