У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Старший лейтенант крикнул:

— А ну-ка еще одну ракету и чуть ниже!

Новые ракеты осветили дорогу. Животные все ближе подходили к мосту. Из тюков на спинах ишаков торчали какие-то хлысты. Афганцы обычно пользовались ремешками или маленькими хворостинками, погоняя животных. Маринка вгляделась через оптику и крикнула:

— Это антенны от радиомин! Ослы гружены взрывчаткой!

Каленин бросился к блокпосту. Сразу несколько очередей разорвали тишину. Солдаты пытались отогнать животных, но те шли словно глухие. Офицер скомандовал:

— Огонь по животным!

Прицельные очереди “остановили” ишаков. Ослы упали в ста метрах от моста. И тут же со взгорка, из подступавшей к посту “зеленки”, разом ударили крупнокалиберные пулеметы, автоматы и винтовки. Солдаты на блокпосту залегли и открыли ответный огонь. Марина была среди них. Под огнем духи подобрались к трупам животных и попытались утащить взрывчатку. В свете трассеров и лопающихся вверху ракет, женщина заметила их передвижение. Прицелилась из винтовки в бугрившуюся взрывчатку и нажала на курок. Сильный взрыв засыпал душманов осколками камней и заставил отступить. Возле моста образовалась здоровенная яма.

Каленин облегченно вздохнул. Тыльной стороной ладони растер по всему лицу пороховую гарь, даже не подозревая об этом. Достал сигареты и спички. Присел за каменной стенкой. Обернулся к женщине, присевшей у каменного бруствера. Зажег спичку:

— На этот раз мы их просчитали…

Марина взглянула ему в лицо. В колеблющемся свете заметила грязное лицо и тихонько рассмеялась:

— Володя, а ты на черта похож!

Касем отшвырнул в сторону прибор ночного видения и яростно выругался: этот русский мальчишка сорвал тщательно спланированную им операцию. Что сказать сахибу Усаме? И тут же задумался: “Кто был рядом с этим мальчишкой со светлыми волосами? Похож на женщину”. За все время наблюдения за блокпостом, он ни разу не встречал женщин среди них. Но длинные волосы… Главарь снова поднял прибор и всмотрелся в ночь. На блокпосту стояла тишина и никого не было, но он знал, что шурави не спят.

Касем представил, как он через пару дней станет оправдываться за неудавшуюся операцию перед мистером Льюисом и Усамой. От этого на душе стало тяжело и тревожно. Главарь прекрасно знал, что американец может доставить ему немало неприятных минут и даже лишить обещанного гонорара. А бен Ладен вообще может убить. Требовалось что-то предпринять, чтобы реабилитировать себя.

Бандит немного подумал, а затем решил под утро напасть на пост и вырезать его. Попытаться найти этого светловолосого шурави. А еще притащить “в подарок” хозяевам русского офицера и попробовать все же подорвать проклятый мост остатками взрывчатки. Он очень надеялся, что русские, испортив ему операцию, успокоились и не так тщательно следят за дорогой.

Касем обошел своих людей и каждому дал по маленькому пакетику с белым порошком. Кое-кто тут же рванул в скалы, чтоб развести костерок и растворив героин, впрыснуть его в вену. Практически все мужчины в его отряде, включая его самого, были законченными наркоманами.

Степанова улеглась было спать, но что-то мешало спокойно заснуть. Казалось бы атака уже отбита, но тревога не хотела оставить ее в покое. Старший лейтенант давно спал напротив, а она все ворочалась. Затем встала. Этому чувству она доверяла. Не спеша натянула маску и перчатки. Прихватила автомат с запасным магазином, пару гранат и выбралась на воздух. Бесшумно подошла к блокпосту. Сержант Ивановский резко обернулся, почувствовав ее присутствие. Маринка успела сцапать занесенную для удара руку и отшвырнула парня в сторону. Прошипела:

— Не стоит, сержант! Враг бьет сразу, а не дожидается, когда ты обернешься. Учти на будущее!

Остальные удивленно смотрели на черную фигуру. Все знали, что это женщина, но ее бесшумное появление озадачило многих. Парень кивнул:

— Уж больно вы тихо подкрались. Я не слышал. Не спится?

Вместо ответа она попросила:

— Подвинься…

Приникла к узкой щели между камней. Минут пять разглядывала пространство перед мостом. Затем еле слышно сказала:

— Я прогуляюсь немножко на ту сторону. Следи внимательно, что-то мне не нравится сегодняшняя ночь…

Скользнула из укрытия и мигом скрылась из глаз. Ивановский покачал головой и вздохнул:

— Странная женщина. Такое чувство, словно она в темноте видит.

— Разведчица, что ты хочешь!

Марина находилась уже на другой стороне моста. Река шумела ночью не так сильно. Она расслышала, как впереди скатился камень. Мигом насторожилась и замерла. В голове мелькнуло: решили отомстить! Женщина залегла за низким каменным парапетом, собираясь застать банду врасплох. В голову пришла интересная мысль. Она быстро выдернула из кармана альпийский шнур. Привязала к нему увесистый кусок камня и положила на парапет, сверху пристроила несколько камней поменьше. Перекатилась на левую сторону и поступила точно так же. Шнур сильно не натягивала. Сама метнулась к блокпосту. Ивановский на этот раз даже не вздрогнул от ее появления. Марина прошипела:

— По-моему идут! Сейчас будет представление! Приготовь ракету.

Он догадливо спросил:

— Вы устроили ловушку?

На той стороне моста, словно в ответ на его вопрос, раздался грохот. Сам Касем запнулся за веревку и стащил камни. Уже падая на землю, вскрикнул в испуге, думая, что это гранаты. Его “войско” мигом попадало на землю, брякнув оружием дополнительно и открыв беспорядочный огонь в сторону блокпоста. Одурманенные наркотиком, они испытывали сейчас не просто страх, а настоящий ужас. Пули никому из солдат вреда не причинили, зато разбудили тех солдат, кто спал. Теперь ни о каком тайном нападении и речи быть не могло.

Ивановский пустил в небо ракету. Каждый камень на мосту стал отчетливо виден. Душманы оказались как на ладони! Укрыться им было негде. Пулемет шурави заговорил. Несколько духов бросились вперед, не соображая из-за того же наркотика, что делают. Но остальные приникли к камню и не шевелились. В небо взвилась вторая ракета, первая начала меркнуть. Затем взвились еще одна и еще. Ночь превратилась в день. На пост прибежал проснувшийся Каленин:

— Что тут у вас?

Марина пояснила, не отрывая взгляда от залегших бандитов:

— Банда напасть решила, да вот время не удачно выбрала… — Громко заговорила на фарси: — Через пару минут откроем прицельный огонь. Сдавайтесь!

Касем вскочил на ноги. Одним прыжком преодолел расстояние до парапета, перескочил его и скрылся в темноте. Высота там была всего метра три. Никто ничего не успел предпринять. Брошенные на произвол судьбы бандиты, на какое-то время растерялись от подобного предательства. Затем начали кричать вслед главарю свои проклятья:

— Пусть Аллах накажет тебя, Касем! Не стреляйте, мы сдаемся!

Двадцать три человека бросили оружие и сдались советскому посту. Ивановский полюбопытствовал:

— Скажите, а что там так грохнуло?

Марина тихонько рассмеялась:

— Утром увидишь!

Стрелявший душман “не раскололся”. Он упорно твердил, что хотел убить подполковника, чтобы его приняли в моджахеды. Капитан и прапорщик, узнав, что нанятый киллер пойман, за время допроса пережили самые не приятные минуты в жизни. Достаточно было одного слова, чтобы уличить обоих в контрабанде и распространении наркотиков. Оба уже знали, что груз в Москве получен. Героин из гроба извлечен, а цинковый ящик отправлен по назначению.

Крупный торговец наркотиками кавказской наружности по имени Герман, требовал прислать еще пару партий. За риск он предложил семьдесят пять тысяч. Поняв, что опасность миновала, негодяи в погонах решили рискнуть еще разок…

Сашка вместе с дедом пилил старое бревно двуручной пилой. В доме была бензопила, но из-за трех старых бревен доставать ее с чердака Ивану Николаевичу не хотелось. Внук с готовностью вызвался помочь. Он часто менял устававшие ручонки, но не хныкал и не жаловался, продолжая упорно дергать ручку. Распилили первое бревно, начали второе. Наконец дед спросил:

— Может отдохнешь?

Черные большие глаза взглянули на него, а потом мальчишка решительно потряс копной черных волос:

— Не хочу! Давай сделаем и в лес сходим. Я мамино ружье возьму…

Дед возразил:

— Ээ-э, нет, милок! Так дело не пойдет! Тебе всего четыре года, а ты уже за ружье? Маловат еще…

Внук упрямо сказал:

— Мама тоже в этом возрасте с ружьем играла, мне бабушка говорила! Ей, девчонке, значит, можно, а мне, мужику, нельзя? Я обижусь на тебя…

Иван Николаевич посмотрел на “мужика” и еле сдержался, чтоб не расхохотаться: Сашка стоял до плеч засыпанный опилками. Они были даже на лице и в волосах, тогда как у взрослого мусор лежал лишь на колене. Кивнул: