История психологии - Роберт Смит

Юнг родился в культурной семье, известной в Базеле. Один его прадед был врачом, другой — теологом, у которого, как говорили, бывали видения, а его отец был протестантским пастором; как впоследствии считал сын, он испытывал серьезные религиозные сомнения. Особое переплетение медицинского и духовного — которое, как думали Юнг и его последователи, делает возможным истинно психологическое познание — присуще всем его работам. Как он говорил позже: «Психология, соответствующая только требованиям интеллекта, никогда не будет практической, поскольку психика во всей ее полноте никогда не сможет быть постигнута только на интеллектуальном уровне… Психика ищет такого выражения, которое сможет полностью охватить ее природу» [107, с. 117]. В последние годы XIX в., будучи еще студентом- медиком, Юнг занимался со своей младшей кузиной, Элен Прай- сверк (Helene Preiswerk), которая была медиумом. В 1900 г. он получил должность в Бурхгольцли, вскоре стал заведовать амбулаторной службой, включавшей терапию гипнозом, а также начал преподавать в университете Цюриха. В 1906 г. он опубликовал результаты тестов на словесные ассоциации, и эта работа ввела в научный оборот понятие психологического комплекса, или скопления эмоционально связанных идей. Юнга, как и его цюрихских коллег, воодушевила книга «Толкование сновидений», и он начал переписываться с Фрейдом.

Их обширная переписка и насыщенные встречи показывают, что Юнг получил от Фрейда мощнейший импульс — как от фигуры отца, а Фрейд возлагал большие надежды на Юнга как на своего интеллектуального сына и героя, который будет нести свет психоанализа международной медицинской общественности и всему миру вообще. Хотя и являясь младшим по возрасту, Юнг вступил в эти отношения с сознанием собственной личной и профессиональной ценности, со своим пониманием психики и с верой, что он и Фрейд объединят силы для создания эмпирической программы изучения неврозов. Он никогда полностью не принял представление Фрейда об исключительно сексуальной природе либидо и сообщил об этом Фрейду, хотя тот надеялся, что на Юнга, в конце концов, окажут влияние фактические свидетельства в пользу сексуальной теории. В противоположность Фрейду, описывавшему либидо по аналогии с физической силой, Юнг для описания либидо, или психической энергии, использовал понятие воли, или жизненной силы. В 1911 г. даже Фрейду пришлось признать серьезные расхождения во мнениях, и в 1913 г. разрыв стал окончательным.

Юнг между тем начал посвящать больше времени частной практике. Работая с психотиками в больнице и состоятельными кли- ентами-невротиками, он убедился в поразительной силе и устойчивости символов, в которых психика выражает эмоциональное напряжение. Те же яркие символы он обнаружил в снах и в фантазиях. Юнг рассматривал эти символы как отражение позитивных функций психики — внутренне присущей ей созидателъности, существующей наряду с деструктивностью. Он оспаривал мнение Фрейда о том, что символы представляют собой негативные последствия сексуального вытеснения. Тогда как Фрейд с детерминистских позиций исследовал, как образуется содержание бессознательного, Юнг размышлял о психике в понятиях целенаправленных сил, открывающихся сознанию в символах и образах. Фрейд прошел через творческую болезнь, период невротического постижения своего бессознательного, и Юнг, с риском для своего душевного здоровья, предпринял то же самое. Но если Фрейд анализировал свои ассоциации на материал сновидений, Юнг стал поощрять свое Я к порождению видений и символов, пытаясь пробурить шахты и туннели в глубины психики с помощью образов своего воображения. Из этого опасного путешествия, которое подчас причиняло боль его близким, Юнг вышел мифическим героем, принесшим свет из тьмы бессознательного. Сравнение с мифом принадлежит самому Юнгу.

Все еще находясь в контакте с Фрейдом, Юнг написал свое главное исследование — «Либидо, его метаморфозы и символы» (Wandlungen und Symbole der Libido), впервые опубликованное сначала как серия статей, а в 1911–1912 гг. в виде книги. И лишь когда он закончил книгу, обоим пришлось столкнуться с реальностью отрицания Юнгом сексуальной теории неврозов, а не просто неуверенности в ней. Юнг считал, что Фрейд, видя основную причину нарушений в сексуальности, путает причину со следствием. Его работа несла в себе черты возбужденного и беспорядочного творческого ума в самом его расцвете; в ней, как писал психиатр и историк Генри Элленбергер (Henri F. Ellenberger, 1905–1993), «Юнг посвятил более четырехсот страниц мифологической интерпретации нескольких грез и фантазий человека, с которым никогда не встречался» [66, с. 695–696]. Он использовал опубликованные Флурнуа отчеты о молодой американке, известной как мисс Франк Миллер, у которой были богатые образы снов и фантазий. При интерпретации этого материала, в которой он опирался на мифы, филологию и религиозный опыт, Юнг создал свой язык описания динамических бессознательных сил, или либидо. Он не отрицал ценность понятия Фрейда о вытеснении, но все же дал иную картину бессознательного как обладающего собственной архаичной, доиндивидуальной структурой. Написав книгу, он отправился в путешествие по собственной психике, ища в ней эти врожденные силы. Результатом стала концепция коллективного бессознательного, которую Юнг положил в основание систематической теории личности, изложенной в книге «Психологические типы» (Psychologische Туреп, 1921). В ней он вводит термины интроверт и экстраверт для характеристики типов с разными источниками мотивации: в первом случае они лежат внутри, во втором — вне психики. Эти термины были впоследствии использованы психологами Спирменом и Айзенком, занимавшимися в Великобритании личностными тестами.

Основа природы человека, как считал Юнг, — это наследуемая психическая энергия, бессознательная, но постоянно активная и целенаправленная: «единый психический субстрат надличностной природы, который присутствует в каждом из нас» [32, с. 172–173]. Эта энергия — источник интуиции, которая выражает себя не в словах, а в символах. Так, во многих культурах ветер символизирует «дыхание жизни» или дух, и это, по мнению Юнга, свидетельствует о коллективной природе бессознательного. Юнг находил повторяющиеся формы использования символов в легендах и мифах — такие как легенда об Орфее, в поисках истинной награды спустившемся в царство мертвых. Он рассматривал эти формы как архетипы, или постоянные структуры коллективного бессознательного. В 1920-е гг. Юнг потратил много сил на изучение незападных культур (он посещал, например, индейцев Пуэбло в Нью-Мексико) и восточных религий, мифологии и алхимии, чтобы продемонстрировать общую для всех архетипи- ческую структуру психики. Юнг также сотрудничал с Ричардом Вильгельмом (Richard Wilhelm, 1873–1930) — ведущим немецким синологом и переводчиком «И-Цзин», китайской «Книги перемен».

Юнг ушел с занимаемой им в университете должности примерно в то же время, когда отделился от Фрейда, чтобы позволить себе свободу заниматься исключительно частной практикой. Многое в его работе указывало на раскол между сферой сознания, с его нравственными побуждениями, респектабельными чувствами и рациональным знанием, и сферой бессознательного, которое аморально, асоциально и нерационально. Этот раскол, полагал он, проявляется символически как патологические симптомы, а также в снах и смутных представлениях о недостигнутых идеалах. Из этого вытекал его подход к терапии. Патология возникает при расщеплении сознания, когда оно уже больше не может контролировать бессознательное. Лечение при этом состоит в интеграции бессознательное в сознание. Этот синтез Юнг назвал процессом индивидуации: «Индивидуация совпадает с развитием сознания из первоначального состояния тождества. Поэтому индивидуация означает расширение сферы сознания и сознательной психологической жизни» [33, с. 524]. Его вера в возможности интеграции поддерживала оптимистичный взгляд на жизнь, что было привлекательным в неспокойные годы до и после Второй мировой войны. Юнг, однако, подчеркивал, что энергии бессознательного иррациональны и во многих отношениях опасны и деструктивны, поэтому успех их освоения сознанием современного человека не гарантирован. Работы Юнга, как и Фрейда, отразили ощущение, что цивилизация в опасности; в годы войны люди были склонны поверить в то, как непрочна власть разума над неослабевающими силами примитивной психики. Но тогда как стоическое послание Фрейда заключалось в том, что уменьшить боль страданий можно с помощью научного познания, Юнг говорил о заключенной в коллективном бессознательном позитивной способности к исцелению и преображению.

Работы Юнга привлекали многих людей среднего возраста — образованных, имеющих профессию и внешне удачливых, но лишенных внутреннего направления. Для Юнга такие люди служили подтверждением его диагноза современной западной культуре: раскол между внешней и внутренней жизнью стал почти катастрофическим. Запад, предполагал он, слишком озабочен рациональным научным познанием и материальными достижениями, ему не хватает коллективной цели, и он не может дать людям духовного удовлетворения. Культура в целом не интегрирована с коллективным бессознательным. Юнг сменил роль: из юного героя, путешествующего в подземное царство, он стал мудрым старцем в мире, ожидающем пророка. Политические события 1930-х гг. он интерпретировал как результат общего отрицания бессознательных сил западной цивилизацией. Как уроженец немецкоязычной Швейцарии, симпатизирующий немецкой культуре, но непосредственно не затронутый политикой Германии, он не торопился оценивать природу нацистской власти. Юнгу казалось, что причина привлекательности Гитлера в том, что тот отвечает на запросы бессознательного, оставшиеся неудовлетворенными из- за неспособности Европы после Реформации оставить место для коллективной символической жизни, выражающей духовные нужды. В итоге, опасался он, европейский ум был побежден темными силами, сопротивляться которым невозможно.