Отделённые - Нико Кнави

спуститься в подклеть, коротышка сидел в доме, держал щиты и круг тишины. Потом Фар вернулся за заячьими тушками, которые оставил за окном.

— Ты даже бледнее Рейта, — сказал Лорин, помогая Мильхэ устроиться на деревянном полу.

Жена кузнеца принесла ей чашку горячего бульона и поспешила убраться подальше. От Фаргрена. Если к его напарникам относились, пусть настороженно, но вполне мирно, оборотня кое-как терпели, не желая к нему приближаться. Да и терпели, как полагал он, только из-за зайцев и кроликов. Фар охотился для всех.

«Ар-вахану всегда ар-вахану, — подумал он, глядя на Ирму, которая, к его большому сожалению, совсем не смотрела на него, — даже для людей».

Вообще, Фаргрен ожидал, что Лорин будет зол — ведь это из-за него их отряд сунулся сюда и Рейт чуть не погиб. Ожидал елозенья рожей по разным поверхностям, как того требовали законы полуцивилизованного общества. Но жизнеутверждающая философия, выпалив очередное безбашенное «Ха!», решила, что это не в её правилах. Лорин стал относиться к Фару даже лучше, чем прежде. Как и его почти отбросивший лапки близнец.

— Ну где же наша ледяная ведьма? — спросил Рейт, рискуя призвать стужу и всё-таки распрощаться с неотброшенными лапками.

Обошлось.

— Весна пришла на ледяные равнины, — ответила Мильхэ, слегка улыбнувшись.

Невероятно. Неужели таяние достигло своего пика?

— А если серьёзно?

— А вы тоже сразу ко всем с душой нараспашку? — ответила она вопросом на вопрос.

Ну да, раскатали губу. Ледяная ведьма обернулась врединой. Впрочем, Фар подумал, что его догадки оказались верны — Мильхэ была ледяной для чужих. И, вполне возможно, не нарочно. По крайней мере, не всегда.

— Теперь, значит, нараспашку? — опасно доковыривался до вредины Рейт.

— Осталось чуть не сдохнуть ещё пару раз, — сказала Мильхэ и снова улыбнулась. — Сколько дней мы уже на задании? — вдруг спросила она.

Все задумались, подсчитывая время.

— Сорок три дня, если считать с дня выхода из Всесвета, — сказал Геррет. — Сегодня сорок четвёртый.

— Если бы не Твари, как быстро мы бы добрались до нужного места?

— Недели за две.

— Нет, дороги-то плохие были, — напомнил Рейт. — За три, думаю.

— Фаргрен, дай мне рюкзак, — попросила Мильхэ.

Она пошарила в нём и достала маленький светло-синий мешочек. Внутри оказалось три ярко-синих ромбика.

— Маатар! — сказал Геррет, выпучив глаза. — Это ведь не по правилам.

— Их дал регистратор, значит, заказчик заплатил за них.

— Да скажите, что это! — потребовали близнецы.

— Связные големы, — буркнул мааген.

Рейт присвистнул. Необычное им задание выпало, как ни крути, — отправили к оркам, снарядили на Тварей, теперь вот и это... А ведь в девяноста девяти случаях из ста, если заказчик не находится вместе с отрядом, наёмники даже не знают кто он. Все вопросы обычно решает гильдия, и нет нужды общаться с работодателем напрямую.

— В исследовательских экспедициях бывает, хотя тоже редко, — пояснила Мильхэ. — Наш заказчик просил сообщить, когда будем в том месте. Но мы идём слишком долго. Думаю, стоит сделать это сейчас.

— По мне, так ещё в Дубках надо было, — пробормотал Геррет.

— Возможно, — вздохнула Мильхэ и поджала губы. — Надо решить, что говорить.

— В смысле? — удивился Рейт. — Что есть, то и говорим.

— Геррет, круг тишины, пожалуйста.

Звуки пропали. Фаргрен покосился на селян и увидел, как те настороженно и недоумённо переглядываются, посматривая на них.

«А не лучше ли поговорить наверху?» — подумалось ему.

Он прекрасно знал: наёмники, обсуждая что-то, для посторонних выглядят так, будто сговариваются на нечистое дело. Тем более под кругом тишины и с оборотнем в своих негустых рядах. Когда Фар был внизу, селяне становились мрачнее и даже злее. Что, впрочем, не мешало им есть его кроликов.

— Пирамидки... Говорить про них? — сказала Мильхэ и, помолчав, добавила: — Не нравится мне всё это.

— Что именно? — Хмурый Геррет вертел в руках синий ромбик.

— Мы не знаем, кто заказчик, как бы не вышло ещё хуже. Эти пирамидки можно использовать, как оружие. Приманивать Тварей или что-то в этом роде.

— По контракту от нас требуется собрать все имеющие ценность генасские артефакты, — сказал Лорин.

— Да, но это относилось к находкам в дольмене, — возразила Мильхэ, — а не к артефактам в деревнях по пути туда.

— Хочешь утаить? — спросил Геррет.

— Не знаю, — повторила Мильхэ, тряхнув головой, в голосе снова звякнул лёд. — Но говорить о них точно не хочу. Пока. Дойдём до места, может, станет ясно, что к чему.

— О людях-то надо сообщить. — сказал Фаргрен. — У них ведь еда кончается.

Снежным Рощам приходилось туго. Гораздо хуже, чем Вешкам. Там-то могли пополнять запасы, даже свежие овощи и молоко имелись. А здесь... Прокопать ходы селяне не могли из-за древесников, и снаружи было опасно. Три-четыре месяца назад люди ещё обирали ближайшие дома, но последние несколько недель сидели под землёй.

Запасов еды выжившим хватало ещё на месяц. Всё благодаря кузнецу: с первым появлением Тварей он, почуяв неладное, начал складывать всё продовольствие в подклеть и погреб под ней. Даже то, что обычно там не хранилось. Жена его удивлялась, думала, муженёк тронулся слегка, но не перечила. Эта странная блажь и спасла их семью. И не только их.

Питались несчастные подземники крайне скудно — экономили пищу, как могли. Неудивительно, что не отказывались от кроликов, которых ловил Фар. Ни мяса, ни молока, ни яиц у них не было, как в вешкинских подземельях. Впрочем, с приходом древесников в Вешках началось бы то же самое.

— Ещё надо решить, идём дальше или нет, — сказала Мильхэ.

— А мы не идём? — вырвалось одновременно у близнецов и Геррета.

Фаргрен даже усмехнулся. Безумцы. Они все безумцы. «Отлично, мы чуть не сдохли. Давайте ещё раз чуть не сдохнем? Давайте». Вот и вся суть их планов.

— Теперь здесь Чащи, — напомнила вредина, но тоже улыбнулась. — Хоть и слабые. Вам же не надо объяснять, что такое Чащи?

— Фар может разведывать местность и вообще чуять Тварей, — сказал Рейт.

— Не древесников, — напомнил Фаргрен.

— Я даже жнеца не унюхаю, — возразил Рейт, — если только он кучу прямо передо мной не наложит. С Фаром у нас шансы хорошие, я думаю.

—