Легенда о Велесе - Галина Львовна Романова

В первые дни Дива ужасно уставала. Отвыкнув ходить, она шла очень медленно — пройдя версту, останавливалась передохнуть и накормить дочку. Но уже на третий день бегства силы полностью вернулись к ней.

За все время пути ей повезло дважды. Первый раз, выйдя к берегу разлившейся реки, она наткнулась на гнездо дикой утки, полное яиц. К тому времени припасов у нее оставалось немного, и Дива обрадовалась находке. Забрав яйца, она в тот же вечер испекла их на огне.

Второй раз — удачей это назвать было трудно — Дива набрела на людей.

Густая чаща леса вдруг раздалась в стороны, и женщина вышла на делянку, окруженную обгорелыми пнями. Вдалеке виднелись колья тына, огораживающего поселение, а прямо перед нею несколько человек рыхлили землю.

Дива сразу поняла, что это были те, кого в ее родном замке немного презрительно именуют смертными дикарями — за то, что живут во много раз меньше и недалеко ушли от животных. Но Велес столько рассказывал о них, что беглянка поняла — это люди.

Она не успела сделать и нескольких осторожных шагов им навстречу, как ее заметили. Люди побросали работу, уставившись на нее как на призрак. Прижав ребенка к себе, Дива пошла к ним, и люди испуганно шарахнулись в стороны.

Дива поняла, что они боятся ее — в их осторожных голосах звучал страх. Даже по одежде гостьи можно было догадаться, что она пришла из иного мира, где знают, что такое тонкие, хорошо выделанные и вышитые ткани. Кроме того, она была здесь выше любого человека на полголовы, и черты лиц местных жителей тоже отличались от лиц тех, кого она привыкла видеть всю жизнь.

— Не бойтесь меня, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал мягче и спокойнее. — Я не причиню вам зла. Мне только нужна помощь и приют. Моя дочь…

Ребенок забеспокоился и захныкал.

Сбившись в кучку, люди торопливо зашептались, бросая на женщину подозрительные взгляды.

— Я не причиню вам зла, — повторила Дива настойчивее, — но и вы не выдавайте меня!

Она боялась подходить, сознавая, что выглядит по меньшей мере странно. За дни блужданий по лесу ее платье испачкалось в листве и земле, почти потеряв свой цвет, кое-где было порвано. Грязные волосы взлохмачены, она исхудала, как после болезни, и только глаза горели на бледном лице ярко и казались слишком большими — даже родная мать не сразу бы признала ее сейчас.

Посовещавшись, люди разделились — несколько человек бросились в селение, а остальные остались на делянке. С некоторым замешательством Дива заметила, что они выстроились цепью, преграждая ей путь к домам. Двое вышли вперед и подняли руки к небу, бормоча что-то. Дива подумала, что они призывают духов на помощь против нее.

— Но я же ничего не сделала! — удивленно воскликнула она. — Только попросила помощи!

В ответ те двое забормотали громче.

Их заклинания прервали вернувшиеся гонцы. Тоже что-то шепча себе под нос, они вышли вперед, положили на землю дары — несколько кусков хлеба, живую птицу, кувшин, заткнутый лыком, — и, пятясь, отошли назад.

Дива поняла, что люди не примут ее к себе. Осторожно подойдя к дарам, она взяла их и скрылась в лесу.

Таран, боевой вождь племени, вот уже десять лет — с тех пор, как умертвил, согласно обычаю, предыдущего боевого вождя — не находил себе места от гнева и ненависти. Прошло немало дней, как появился этот странный человек с головой быка. С того времени Тарана преследовали неудачи.

Главной, конечно, была та, что Эпона, старшая дочь вождя, не смотрела больше в сторону Тарана — а ведь он должен стать ее мужем! Она все увивалась подле гостя. Таран пытался его подкараулить, но не мог застать одного. Чародей с севера внушал ему тревогу и желание умертвить. Если Таран что-то понимает в битвах, то однажды его племя будет из-за чужака втянуто в кровавое сражение, которое принесет смерть и разорение. Друиды перестанут существовать.

В одиночестве придя к главному дубу, Таран припал к корням дерева-бога, прося совета. Когда-то точно так же он молил его о помощи — и бог пробудил к жизни разум Тарана, сделав его чародеем. Таран не сомневался, что Великий отец поможет и на сей раз.

— Если ты поможешь мне одолеть чужеземца, — сказал он вслух, — я принесу тебе в жертву первую девственницу, что попадется мне на пути, даже если это будет моя сестра!

Дуб осторожно шевелил ветвями. Почки на них набухли, но молодые листья не спешили разворачиваться — этот дуб всегда раскрывал их тогда, когда прочие уже зацветали: по возрасту старик уже не выращивал желудей и мог не спешить. Подвешенные к голым сучьям жертвы качались, источая запах гнили. Шорох ветвей надежно заглушал приближающийся топот копыт.

Таран все-таки был слишком опытным воином. Забыв обо всем, тем не менее кожей почувствовал чужака и обернулся в тот самый миг, когда незнакомый всадник на буром коне выехал на поляну и остановился, озираясь.

Будь это кто-то другой, Таран, не раздумывая, бросился бы на него с оружием. Но в этом человеке было что-то странное. Таран прищурился, вобрал в грудь побольше воздуха, так, что внутри все зазвенело, и внимательнее посмотрел на всадника.

Тот словно только что заметил человека под дубом. Выпрямившись в седле, незнакомец направил коня к Тарану, и тот ахнул — незнакомец был тоже с севера.

Эти дни Перун бродил по Диким Лесам, потеряв Велеса. Ящер, хорошо читавший следы, сбился на второй день. Переговорив с другом, Перун дал себе зарок, что, если до вечера сегодняшнего дня не найдет следов Велеса, повернет назад. Поляна попалась ему на пути неожиданно. Увидев на ней местного жителя, Сварожич безошибочно угадал в нем воина.

Таран не испугался — наоборот, он сам встал с земли и пошел навстречу всаднику. Не доходя нескольких шагов, он неожиданно для гостя опустился на колени и прижался лбом к земле.

— Великий отец, — промолвил он, — если ты внял моим словам, дай мне знать о том!

Перун с интересом посмотрел на человека, в душе добрым словом поминая упорство Даждя, который во время их совместной поездки в Кельтику обучал брата языкам местных племен. Наречие человека оказалось знакомым, и Перун решил ответить.

— Если ты скажешь, что тебе нужно, я с удовольствием помогу, — сказал он.

Таран отпрянул с криком и уставился на всадника, не веря своим ушам. Он знал о своей силе, но не думал, что может вызывать духов, как некоторые жрецы.

— Кто ты? — воскликнул он.

— Тот, кто может помочь тебе, — отозвался Перун. Чтобы дикарь не сомневался в нем, он вскинул руку — и сияющее огненное кольцо встало стеной, отгородив поляну от мира. Полупрозрачные стены смыкались шатром над верхушкой старого дуба, и оттуда лился голубоватый теплый свет, в то время как лес вокруг погрузился во мрак. Ящер, решив подыграть приятелю, расправил крылья и оскалил клыки, в остальном оставаясь бурым конем.