Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Тем не менее она немного выпускала когти, когда казалось, что внебрачные приключения мужа могут угрожать его здоровью. Осенью 1864 г. в Сен-Клу, вечером после дня, проведенного у Маргариты Белланже, с Наполеоном случился обморок. Для начала императрица позаботилась о супруге и, когда худшее было позади, явилась на следующий день с утра пораньше в апартаменты куртизанки: «Мадемуазель, вы убили императора». И потребовала, чтобы та немедленно уехала. Оправившись, Наполеон отказался расставаться с девушкой,

Евгению это взбесило, и она отправилась принимать воды в Гессен-Нассау. Четыре долгих месяца, пока императрица переживала «самый печальный кризис в своей жизни», она отсутствовала в Париже. Связь продолжилась и, несмотря на беспокойство об ухудшающемся здоровье Наполеона, императрице пришлось снова проглотить гордость и страдать молча.

Работа Винтерхальтера

Семейные несчастья Евгении должны были бы снискать ей всеобщее сочувствие, поставить ее на одну доску с благородной женой Людовика XIV или кроткой Марией Лещинской. Этого не случилось. Конечно, окружение императрицы разделяло обиду обманутой супруги, но несдержанный характер Евгении смущал многих. В народе, где брак императора приняли лучше, чем в салонах, ничего не знали о придворной жизни, а парижский свет, хоть и осуждал выходки императора, не считал нужным сочувствовать «этой испанке». При этом по отношению к императрице народ иногда выражал если не любовь, то признательность. Признательность за то, что она дала империи сына. Восхищались также и тем, что она отважно посещала заболевших холерой, когда в Париже вспыхнула страшная эпидемия, уносившая по двести человек в день осенью 1865 г. Оценили ее хладнокровие, когда Орсини попытался совершить покушение на императорскую чету перед колоннадой Опера вечером 14 января 1858 г. Окруженная ранеными и убитыми во время трех последовательных взрывов, императрица обратилась к охранникам: «Не тратьте время на нас, это наше дело. Позаботьтесь о раненых». Ее спокойствие произвело впечатление. И наконец, чтобы ободрить людей, рядом с бледным как мрамор Наполеоном, она с улыбкой вошла в театр, чтобы посмотреть спектакль. В тот вечер спокойствие Евгении окупило все ее страдания.

При всем при этом, о ней почти всегда судили жестко. В начале правления Евгению чаще всего упрекали в легкомыслии — свидетельство тому картина Винтерхальтера, которому потворствовала ее лучшая подруга Полина де Меттерних.

Сама она признавала: «Легенда обо мне сложилась… Я была легкомысленной женщиной, которая занималась только тряпками». В письмах Евгении отчетливо видны, надо признать, выраженные словами зачастую спутанными, интерес к пустякам, капризам моды, подробностям семейной жизни. Евгения завидовала образованности принцессы Матильды, которая к тому же обладала хорошим вкусом, а в ее доме стремись бывать литераторы и художники. Хотя обе дамы не доверяли друг другу, императрица признавала в Матильде образец, который она старалась, не афишируя, копировать.

Империя нуждалась во Дворе, достойном сравниться со Двором Наполеона I или по крайней мере сопоставимый со Дворами Старого режима. Создать таковой было непростой задачей, поскольку знать прошлых времен и знать июльской монархии упорно старались не иметь дела с Новым режимом. В Тюильри, имевшим статус официальной резиденции, а также в Сен-Клу и Фонтенбло, куда ездили в теплое время года, равно как в Компьени, где с 15 ноября собирались знаменитые «группы» гостей, Евгения показала себя прекрасной хозяйкой. Атмосфера при дворе, конечно, была не столь литературной, как в салоне принцессы Матильды. В домашней обстановке «скромных понедельников императрицы» гости охотно и непринужденно развлекались, а в Тюильри стиль жизни подходил больше для крупной буржуазии, нежели аристократии былых времен. Но Евгения старалась сделать официальные торжества пышными, заботилась об этикете, элегантно председательствовала на роскошных ужинах и балах, безукоризненно принимала послов, министров и иностранных правителей. Двор Наполеона III свою задачу выполнял: он служил престижу империи. И император знал, какова в этом заслуга Евгении.

Личный посланник

Император ценил качества своей жены. Хотя подчас его настораживала ее импульсивность, он рассчитывал, что своим обаянием она сумела бы расположить к себе собеседников; знал он также, что она женщина искренняя и очень умная. Свое правление Евгения начала с того, что скромно прошла «учебный курс» императрицы. Сопровождая Наполеона на протокольных торжествах и дипломатических встречах, она поняла, насколько необходимо разбираться в политических вопросах. Император обучил жену, беседуя с ней о положении дел в Европе, зачитывая депеши и официальные отчеты, давая характеристику французским и иностранным деятелям. Евгения все схватывала на лету и, хотя всю жизнь ей приходилось следить за собой, как бы не сболтнуть лишнего, она очень быстро освоилась с ролью, которую ждал от нее муж.

Королева Виктория, принимавшая императорскую чету в апреле 1855 г., нашла Евгению очень кроткой и милой, скромной и сдержанной. Она предложила ей свою дружбу, которой редко кто удостаивался. Кроме того, она сочла, что императрица «очень остроумна и благоразумна» и, прежде всего «прекрасно образована». Евгения, в тот момент перепуганная этим первым официальным визитом к английской монархии, которой, ко всему прочему, являлся для нее вступительным экзаменом, понравилась королеве своим умением следить за политическими событиями. Наполеон III мог гордиться женой.

Раз за разом он учил ее, как осторожно сообщать собеседнику сведения, до сих пор носившие конфиденциальный характер, как отслеживать его реакцию на то, что только что было секретным. Когда в 1853 г. Франция готовилась вместе с Англией развернуть войну против России, Наполеон III надеялся, что Австрия примет участие в событиях и поможет отнять у царя придунайские провинции. Он пригласил Евгению прощупать намерения Вены, пообщавшись с послом Австрии в Париже. «Она хорошо держится во время переговоров, — заметил он, — настолько хорошо, что я вынужден думать, что она выучила урок для того, чтобы опробовать его на мне».

Когда Крымская война была закончена и подписан Парижский договор, Наполеон III на пике международного престижа задумывал перекроить дипломатическую карту Европы. От вчерашнего побежденного врага — России — он теперь добивался союза. Было необходимо убедить англичан, до сих пор не определившихся относительно Санкт-Петербурга и более склонявшихся к союзу с Австрией. Частный визит императорской четы в 1857 г. на остров Уайт в Осборн, где отдыхала британская королевская семья, должен был заверить Викторию и Альберта в надежности и искренности союза двух стран. В спокойной обстановке Наполеон III пытался донести свои взгляды до английских министров. «Подключил» он и Евгению: с королевой она беседовала «о книгах, Испании и России». После этого Виктория заверила свое окружение, что императрица желала «изо всех сил, чтобы мы сумели преодолеть нынешние трудности». Впрочем, во время недолгого пребывания в Осборне Евгения получила права присутствовать на всех разговорах двух правителей.