Заступник. Твари третьего круга - Арина Свобода

   – Уходи! Убирайся прочь!

   Ник превратился в сгусток силы – противоположной той, что стояла сейчас перед ним. Светлой, созидающей силы.

   Свет и тьма столкнулись. Мир вздрогнул. Деревья чернели и рассыпались прахом, трава расползалась лужами гнили, замертво падали еще оставшиеся в лесу звери и птицы. Стонали камни. Выли порождения тьмы. Кажется, кричало само небо.

   Ник чувствовал, как его сила, казавшаяся беспредельной, гаснет, иссякает. Наверное, слишком много он потратил на то, чтобы разбудить людей. Он закричал и ударил, вложив в этот удар все, что было в его недолгой жизни: любовь к матери, ненависть к отцу, страх перед братом, наслаждение кратким могуществом… Искаженные лица вечных страдальцев Нижнего мира; тонкую жилку, бьющуюся на виске у Ланки; насмешливо прищуренные глаза Грая; заботливое лицо Эррана… Снег – пушистый и такой вкусный; горячий запах цветущего луга возле их деревни; серые, затянутые пеленой дождя улицы города… Боль, стыд, радость и печаль… Всего себя.

   Тьма дрогнула. Антрацитовые переливы померкли. Облако потускнело и стало уменьшаться.

   Ник упал на колени, не видя ничего сквозь застилающие глаза слезы, помня одно – держать! Не дать слабины! Закончить дело!

   Когда тьма растаяла и перед ним открылся провал в земле – такой знакомый, с уходящими вниз истертыми ступенями, Ник едва не рассмеялся, несмотря на оглушающую слабость. Эрран был прав! Наш мир – такой живой и настоящий – всего лишь звено в бесконечной цепи. Пока еще не загубленный живущими в нем, как те, другие миры…

   Сил почти не осталось, а надо еще было как-то закрыть проход раз и навсегда. Ник, смаргивая слезы, смотрел на влажно переливающуюся на дне провала темноту, похожую на воду в глубине колодца, и судорожно пытался вспомнить, как был закрыт переход из Темного в Нижний. Камень! Нет, там был памятник… Сознание уплывало, черные точки все гуще роились перед глазами, не давая сосредоточиться… Точно, памятник! Бронза. И скала.

   Ник стянул остатки силы и принялся возводить преграду. Когда широкий провал накрыла тяжелая бронзовая плита толщиной не меньше метра, он позволил себе немного передохнуть. А заодно и представить, что же будет изображено на его монументе.

  Глава 12

   – Я не могу, Эр! Просто не мо-гу! Понимаешь? Бьюсь, как… Короче, я честно пытался – и так, и этак. Не выходит ни хрена! Пробовал устроиться в полицию, да кто меня возьмет с такой биографией? Потом думал наняться в разведывательную экспедицию по Безлюдью. Слышал, что мэр хочет выйти на контакт с другими Узлами?

   Эрран кивнул.

   – Я думал – разведаю, что да как, и уедем отсюда. Раньше все вокруг боялись Темного, а мне было плевать! И я был сильнее. Мне нечего было терять здесь, Эр! А теперь никак не приспособиться. Сказал Ланке про разведку, так она в меня мертвой хваткой вцепилась, истерику закатила. Не пущу, говорит, ты там погибнешь. Я ее успокаиваю, а сам думаю: «Проклятье! Мы живем на ее деньги. Картины продаем и проедаем». Ты пойми, я же мужик, Эр! Мне перед отцом ее стыдно, он и так на меня волком смотрит. В общем, плюнул на все, пошел в вохру. На работе оружие выдали – охранять, типа. Ты знаешь, сейчас без этого никуда. Так я его взял и подумал: почему другим можно, а мне – нет? Почему не взяться за старое?.. Ты губы-то не криви, ты подумай – какая разница? Не я, так другой, все равно.

   Грай стукнул кулаком по столу – высокий стакан упал и покатился, оставляя на скатерти темный след. Эрран подхватил его у самого края, осторожно поставил в центр, подальше от собеседника, и закрутил головой, высматривая официантку.

   – Девушка, можно нам счет? – крикнул он, углядев черно-белую фигуру сквозь густые клубы дыма, заполняющие небольшой зал кафе.

   – Эй, ты куда собрался?! – возмущенно воскликнул Грай. – Не хочешь слушать? Не интересно?

   – Грай, тебе уже хватит…

   – Что – не нравится? Ну конечно – ты-то в порядке, да, Эр? Вы же в одной связке – народный герой и ученый. Новоявленный Освободитель и его верный слуга. Как там Арсон – хорошо платит? Над чем сейчас работаешь, Эр? Оружие, которое будет стрелять быстрее, дальше, бесшумнее? Или, может, вы с Фолком придумали что-то более забавное? А? Понятное дело – зачем слушать какого-то неудачника?

   – Почему же, – Эрран слабо улыбнулся. – Я внимательно тебя слушаю, Грай. Что…

   – Я пришел в магазин, Эр, – не слушая его, быстро заговорил Грай. – С пистолетом. Уже почти… А там парнишка за кассой – я его знаю. Он живет через дорогу. С собакой гуляет, большая такая зверюга, лохматая… Он меня увидел и узнал, понимаешь, Эр? Улыбнулся. И я не смог. Раньше все было не так! – вдруг выкрикнул он.

   Эрран оглянулся через плечо. Никому не было дела до двух мужчин за столиком в углу. Вокруг пили, ели, разговаривали, звонили по телефонам, флиртовали, ссорились. Странное дело – нигде и никогда он не чувствовал себя таким одиноким, как в толпе. Он вздохнул и повернулся обратно к Граю.

   – …знал, что заплачу за все. За каждый удар. За каждую каплю крови. И это было справедливо! А еще, Эр, я представил, как приду домой и отдам ей деньги, а она… Она же спросит… И что я… Как потом нам…

   На стол наконец-то легла небольшая кожаная папочка, похожая на обложку для записной книжки. Эрран бросил взгляд на столбик цифр, сунул несколько купюр и потащил к выходу неумолкающего Грая.

   Свежий ночной воздух хлынул в легкие. Закружилась голова. Эрран нетерпеливо отмахнулся от кинувшегося наперерез частника: «Нам близко!» – идти было не больше пятнадцати минут.

   – …не могу ее защитить. Проклятье! Почему все так? Когда сны перестали приходить к людям, казалось – вот оно, живите свободно, радуйтесь и процветайте! Почему же вместо этого наш мир стал похожим на Темный?

   Он остановился и схватил Эррана за лацканы пиджака:

   – Знаешь, что она мне вчера сказала? У нас будет ребенок, Эр! Как его растить в таком мире?! Иногда я ненавижу Ника! Какой дурак поверит, что это сделал Фолк?

   – Ты серьезно? – странным тоном спросил Эрран.

   – Да, Темный меня забери! – выкрикнул Грай. – Проклятый мальчишка…

   – Нет, – перебил Эрран. – Про ребенка – это правда?

   – Что? А… Да, конечно, – устало ответил Грай.

   – Я, пожалуй, зайду к вам в гости, – решительно сказал Эрран.

   В ванной шумела вода, как дождь на улице – мерно и сильно. Эрран грел руки о кружку с чаем и смотрел в темноту за окном. Ланка сидела напротив. Молчала. У нее был усталый вид, резкие складки залегли от носа к уголкам губ, щеки ввалились. Отросшие прямые волосы свисали по обеим сторонам бледного лица, заключая его в траурную рамку. Когда в дверях возник очень мокрый, очень бледный и очень трезвый Грай, она обрадованно приподнялась с табуретки: