"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

— А вам лесного зверя выследить запретно? — уточнил маг.

— Точно так.

— Но если это не просто лесной зверь, а оборотень — то можно?

— Если оборотень — то можно, — согласился староста, заново наполняя свою кружку и подливая заодно гостю. — Оборотень-то доброму сэру Гервику не принадлежит… Но нам, темным селянам, с оборотнем не совладать. Мы из города чародея зовем, если уж такой случай. Понял теперь?

ГЛАВА 2

Молчание длилось минут пять, не меньше. Староста шумно сопел, разглядывая попеременно то свою кружку, то задумчивого гостя. Тот о чем-то размышлял. Наконец, маг ответил:

— Да, кое-что понятно. А чего ж ты мне сразу не объяснил?

— А кто тебя знает, что ты за человек? Может, сразу побежишь к доброму сэру Гервику с доносом.

— Нет, не побегу… Только непонятно мне это все же. Дешевле, значит, чародея из города позвать… И вся деревня это знает?

— Кому надо, тот знает, — хмуро буркнул староста, — а остальным… Им — что? Если я сказал «оборотень», значит, оборотень. Я — староста, мне лучше знать. Ладно… Теперь ты уж все услыхал. Что скажешь-то?

— Хороша твоя бражка, хозяин, — не к месту заявил колдун, отхлебывая из кружки, — у нас-то в Мирене все больше пиво пьют, я его терпеть не могу… А этот напиток мне по душе… Медом отдает в самом деле…

— Пасеку свою держим, — терпеливо продолжил Кидин, — ты не уводи в сторону-то разговор. Ты скажи — поможешь? По рукам, а? Тебе заплатим же, как уговаривались. Ну? Какая тебе разница-то?

— Да я-то что? Меня наняли оборотня одолеть. Укажете оборотня — одолеем. Бражки пару кувшинчиков к плате добавишь, а, мастер Кидин? Хороша твоя бражка. И, говоришь, для здоровья полезна, а?

— Добавлю кувшинчики, чего ж не добавить. Так по рукам, что ли?

— По рукам, — кивнул гость, — ты мне только вот еще что скажи, как ты своего господина рыцаря уговоришь, что в самом деле оборотня взял, а не волка? Ведь господин-то руки рубит тем, кто в его лесу дичь промышляет. А?

— А это уж, мастер чародей, не твоя печаль, — жестко отрезал староста, внезапно суровея лицом. — Ты только сам, гляди, не проговорись ненароком, а далее — мое дело. Ну что, на боковую?

— Можно и на боковую. Где мне ночлег определишь?

— Да хочешь, здесь на лавке, а хочешь — в сарае, ночи теперь теплые. В сарае сено.

— В сарае, пожалуй, лучше, — выбрал колдун.

Хозяин выдал постояльцу большой кусок мешковины, отвел в сарай и посветил, пока чародей располагался на куче сена. Вокруг трещали цикады, где-то в стороне заливались трелями ночные птицы… Повсюду шорохи, приглушенное потрескивание… И — аромат… Чародей глубоко вдохнул одуряюще-пряный запах недавно скошенной травы и растянулся на мешковине.

— Ну, стало быть, пойду я, — объявил снизу хозяин, — свечу тоже заберу, а то мало ли, еще подпалишь чего. К завтраку позову… Поедим, стало быть, и будем с тобой думать, как зверя отвадить. Есть у меня мысли кое-какие… Отдыхай пока. Да помни — никому ни слова, даже бабам моим. Старшей — особенно!..

Колдун с хрустом потянулся, послушал, как хозяин протопал к дому… Хлопнула дверь… Сразу захотелось спать. День выдался довольно хлопотный, да и бражка оказалась крепкой… Уже в полудреме колдун подумал: а все-таки староста темнит, недоговаривает чего-то. Для того чтобы грозный сэр Гервик ок-Гервик поверил в сказочку насчет оборотня, потребуются веские доказательства. Не проще ли было подстеречь зверя тайно и прибить? Никто бы и не узнал… А тут шум, разговоры — приехал колдун из города, этого в секрете не удержать. Значит, придется как-то господину доказывать, что зверь был не простой, а в самом деле — оборотень. Ох, что-то есть еще в этой истории, что-то есть… Что-то есть…

Перевернувшись на спину и закинув руки за голову, чародей обнаружил, что сквозь прореху в крыше виднеется одна-единственная звездочка… Одна-единственная… А вокруг стрекотали цикады… Что-то шуршало внизу, у основания копны — должно быть, мыши. Пели птицы в кустах у изгороди… В городе никогда не услышишь столько звуков среди ночи, в городе все по-другому. Все… по-другому…

Чародей уснул.

Спозаранку Кидин разбудил гостя и позвал к столу. Колдун потянулся, поднял лохматую голову и огляделся. Зевнул. Почесался, вытряхивая из вихров приставшие стебли, и полез с сеновала. Хозяин поджидал внизу. Скептически оглядывая тощую сутулую фигуру чародея, он заметил:

— Вчера-то ты мне посолиднее показался. А сейчас гляжу — пацан пацаном. Порядочному колдуну постарше бы следует выглядеть. Идем, что ли, умоешься…

Пока гость умывался, фыркая и отплевываясь, Кидин глядел на него все так же, словно с легким разочарованием. Подавая кусок полотна, спросил:

— И сколько же лет учиться нужно, чтобы колдуном стать?

Гость неторопливо вытерся, вернул полотенце, пригладил влажными ладонями торчащие вихры и только потом ответил:

— Когда как. И кому как… Смотря по тому, какой талант у человека, да еще какой учитель… Мало ли… Некоторые и десять лет в учениках ходят, и все двадцать. Вот я, к примеру…

Последовала долгая пауза, староста слегка подался вперед, ожидая ответа.

— …Не люблю говорить, сколько лет носил ученический капюшон, — твердо закончил молодой чародей с ухмылкой.

Кидин кивнул — мол, намек понятен — и пригласил к столу. На завтрак был подан свежеиспеченный горячий хлеб, который хозяин собственноручно нарезал толстенными ломтями, и остатки вчерашних овощей. Ели в молчании, разве что хозяйские дочери, Зиата и Юта, видимо, продолжая какую-то свою нескончаемую игру, пихали друг дружку локтями и хихикали, уткнувшись в миски и искоса поглядывая на гостя. Отец угрюмо шевелил бровями и хмыкал, но девушек не смущало его показное недовольство. Племянница старосты Энна, на протяжении всей трапезы с безучастным видом чинно сидела за столом, откусывала аккуратно маленькие кусочки, скромно потупив глаза. Однако ее башмачок под столом, как бы невзначай, то и дело касался ноги молодого колдуна. Гость сохранял похвальное спокойствие, свойственное вообще-то всем чародеям. Первое, чему обучает ученика любой маг, — умение сохранять невозмутимость в любой ситуации. Умение быть равнодушным и отстраненным. Умение выглядеть умудренным и знающим.

Завтрак подходил к концу, когда за окошком послышался топот копыт. Хозяин нахмурился еще сильнее и уткнулся в свою тарелку. Дочки Кидина прекратили хихикать, и чародей заметил, что старшая заволновалась, ее движения стали более порывистыми, она поминутно косилась в сторону окна и уже не отвечала на сестрины подначки. Вообще за столом возникла некая напряженность. Должно быть, и младшая девица тоже ощутила это и затихла. Копыта за окном все так же неторопливо вышагивали, словно всадник разъезжал перед домом взад и вперед…

Наконец староста со вздохом отодвинул миску, привычным движением сгреб крошки со стола в горсть, бросил их в рот и грустно вымолвил:

— Ну что, мастер чародей, пойдем, что ли?

— Пойдем.

Мужчины встали и направились к выходу, женщины засуетились вокруг стола, собирая опустевшую посуду. Староста накинул овчинную безрукавку и вышел на крыльцо, гость — следом. По безлюдной улице шагом ехал всадник, поглядывая на окошки дома Кидина. Колдун оглядел его — довольно высокий, худощавый и черноволосый, с тонкими коротко подстриженными усами. На плечи чужака был наброшен ярко-красный шелковый плащ. На боку висел меч.

— Утро доброе! — поздоровался всадник. — Эй, хозяин, а ты чего такой грустный? Или не рад мне?

Староста, не отвечая, зашагал к калитке. Незнакомец спрыгнул с коня и привязал поводья к изгороди. Колдун оглядел его лошадь — не породистая, это видно, но все же не крестьянская лошадка. Боевой конь.

— Чего такой смурной? — снова обратился наездник к хозяину.

— Забот много, — хмуро бросил Кидин, проходя мимо, — слыхал про оборотня?