"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

— Можешь говорить.

— Ты… Ты чего это, а? Чего сделал?

— Чего — я? Так с годовалого теленка или с большого волка? Зеленые глаза или желтые? Седой или серый? Чего — я? А вот сейчас вернется ваш пастух, так я сам, без тебя его спрошу. Скажу, почтенный мастер Кидин мне описал оборотня, как здоровенную зверюгу, бурую, будто медведь, ростом с лошадь и с красными глазами — что тогда? Подтвердит ваш пастух, что зверь таков? Подтвердит? Молчишь… Что тут вообще у вас происходит?

Староста уставился на колдуна, наливаясь краснотой и пыхтя от возмущения. К подобному обращению он, конечно, не привык. Вдруг, резко выдохнув, заявил:

— Идем! Идем-ка мастер чародей, ко мне. Время позднее, ужинать пора. Посидим, поговорим… Без доброй кружки и беседа не идет… А волк сегодня не явится. Он вчера у Клима ягненка уволок, чтоб ему лопнуть, так что сегодня его не жди. Идем…

— Значит, есть все-таки волк? — Томен покачал головой. — Тогда чего же ты темнишь?

— Идем, мастер, поужинаем, — более спокойным тоном повторил приглашение староста, — там и поговорим. Ночевать-то у меня останешься? Или как?

— Ну, идем… — неуверенно согласился чародей.

Староста, не дожидаясь более, повернулся и уверенно зашагал по улице, маг последовал за ним, держась на шаг позади. Встречные чинно приветствовали Кидина и гостя, дети бегали по улице, щебеча и хихикая, — внешне деревня выглядела совершенно мирной. Никакой особой тревоги в глазах у крестьян, никакой затаенной беды — ничего подобного колдун не примечал.

Приведя гостя домой, староста громогласно потребовал ужин. Безмолвная старостиха с поклоном повела мужчин в соседнюю горницу, где две дочки и племянница Кидина выставляли на стол многочисленные миски, баклажки и плошки…

— Садись, мастер чародей! — кивнул Кидин, указывая стул колдуну, и занял место во главе стола. — Поешь, отведай, как говорится, чего Гилфинг послал нынче… А потом и побеседуем…

Покосившись на хихикаюших девиц, староста жестко закончил:

— …без баб!

Девицы, не переставая хихикать, вмиг наложили гостю в тарелку грибов и овощей, а староста, гулко прочистив горло, со стуком поставил перед чародеем кружку.

— Это что? — поинтересовался колдун, с сомнением заглядывая в сосуд. — Пиво?

— Бражка. Наше это, местное.

— Бражка? — Гость взял посудину и принюхался. — Славный запах…

— На меду, — пояснил Кидин. — Ну…

Хозяин поднял свою кружку, а другой рукой разгладил усы. Было видно, что процессу употребления бражки староста придает большое значение. Колдун, отдавая должное почтение творимому на его глазах ритуалу, тоже поднял кружку, хотя и ухмыльнулся при том.

— За успешное, так сказать, прибытие! — объявил Кидин, вздымая посудину.

— Ага, — не менее торжественно провозгласил чародей, салютуя хозяину в ответ.

Староста принялся пить, шумно сглатывая, и не остановился, пока не опустошил кружку. Гость же поставил свою, сделав лишь несколько глотков.

— Что ж это ты, почтенный мастер, дна не кажешь? — с легкой укоризной обратился хозяин, орудуя ложкой. — На меду же. Для здоровья полезно и это… разговору способствует.

— На меду, — кивнул гость, — только медок перебродивший, а?

— Как водится.

— Хмель плохо сочетается с магией, — пояснил колдун. — То есть не сочти за обиду и все такое прочее…

— А-а… Ну, ежели так… Тогда я себе еще налью… Я, чай, не чародей какой, у меня хорошо сочетается.

Хозяйка скорбно вздохнула. Кидин покосился на нее и, словно оправдываясь, пояснил:

— Гость дорогой у нас сегодня… А вы, трещотки, — цыц!

Последнее относилось к дочкам, хихикающим над своими тарелками.

— А теперь, — снова торжественно начал хозяин, поднимая кружку, — за успех твоего дела. Чтоб, значит, избавил ты нашу деревню, мастер, от зловредного оборотня!

Колдун вежливо отсалютовал сосудом в ответ. Он-то больше налегал на закуску. От выпитой браги щеки старосты покраснели сильнее, чем прежде, однако голос его оставался твердым, когда он велел дочерям доедать и проваливать. Хозяйка — по-прежнему не проронив ни слова — встала и принялась собирать опустевшие миски. Вскоре к ней присоединились и хохотушки. Когда одна из них положила руку на кувшин с брагой, хозяин твердо облапил горлышко сосуда и придавил его к столешнице. Дочка поняла отцовский намек верно и поспешно отдернула ладошку. А Кидин, не отпуская кувшин, обвел быстро пустеющий стол решительным взглядом и снова наполнил свою кружку:

— Ну вот теперь и поговорим, стало быть.

Прежде чем начать разговор, староста еще раз оглянулся на дверь — не слушают ли женщины. Затем только он заговорил тихо, вполголоса:

— Лучше, чтобы без баб… Я не про жену, я про девок своих. Старшая-то — с латником нашего господина, сэра Гервика, крутит… Наш господин — он ничего, добрый… Строгий, конечно, как водится, но лишнего не чудит. Но все же лучше, чтобы… значит… Поскольку у девки язык без костей, а хахаль ее, значит, латник господский… Да и племяшку принесла неладная, у этой и вовсе ветер в голове…

Кидин отхлебнул из кружки и внимательно поглядел на мага. Тот тоже сделал глоток и поощрил хозяина:

— Ну?

— Ну… Есть, стало быть, волк. Повадилась, понимаешь ли, мастер чародей, эта тварь наш скот резать. И ничем его не остановишь. Вчера вот ягненка у Клима уволок, хотя Клим уж так бережется… Сам же видел, небось, его дом — ближе других к лесу, он и привык стеречься всякого зверья. А вот поди ж ты, вчера — опять ягненка… Хитрый волк, матерый, стало быть. Чисто наказание Гангмарово, а не волк.

— Но не оборотень?

— Ежели честно, — Кидин, и до этого говоривший негромко, еще сильней понизил голос, — то Гангмар его знает. Оборотень он или нет — нам-то что? Нам бы его отвадить как…

— А выследить не пробовали? Волка, я слыхал, выследить можно, когда он с добычей. Добычу не бросает, волочет — из-за этого быстро идти не может. Правда это?

— Ты это… Потише говори. — Староста еще раз покосился на дверь.

— А что?

— «Выследить»… — передразнил гостя староста, — да нешто нам дозволено? В лесу охотиться, говорю, то господская забава. А нам — ни-ни. Если узнает добрый сэр Гервик, что в его лесу серв охотился — несдобровать. Самое меньшее — велит руку отрубить. А ты — «выследить»… Эх, городской…

— Да, верно. Это я не подумал, — признал чародей. — У нас, видишь ли, порядки другие. Мы в Мирене — люди свободные!.. И если…

— О вашей свободе речи нет, — перебил колдуна хозяин, — и… говорил бы ты потише, а? Старшая-то моя дурища, не ровен час, сболтнет своему хахалю, что мне колдун из города о свободе толкует…

Томен с удивлением поглядел на собеседника — этот крупный мужчина с властными, казалось, повадками… Деревенский староста, с таким достоинством шагавший по улице, уверенно принимавший знаки внимания от земляков — и боится, что господин узнает! И о чем? Не о том, что Кидин говорил, а всего-то — о том, что слушал о свободах в чужих краях! Что ж за жизнь такая здесь? Хотя, если задуматься, жизнь как жизнь… Обычная.

— Ладно, — согласился гость, — давай о деле.

— Так я и говорю о деле. Есть волк, и так нас этот зверь допек, что терпеть невмоготу. Наш добрый сэр волчью охоту зимой устроит, так, может, и возьмет зверя, но нам до зимы ждать невмочь… Да и в прошлый год охотился наш господин, да волк, вишь, озорует по-прежнему…

— А если попросить сэра рыцаря, чтобы он выследил зверя сейчас? Что-то я не пойму…

— Не поймешь. Потому что городской. Знаешь такую присказку: «Не буди лихо, пока оно тихо»? В прошлом году к сэру Гервику приезжал его друг и союзник добрый сэр Окстель, так наш для гостя охоту-то летом устраивал, точно… Большую охоту.

— Ну и что?

— А то. Столько хлеба вытоптали добрые господа, что… Нет, ждет благородный сэр зимы для охоты — пусть уж тогда и дальше ждет. Зимой нам все едино, пусть топчут.