Божественная дипломатия - Юлия Фирсанова

  - Интересно, - спустя полчаса, выдал вар, когда безуспешные поиски двери притупили первый исследовательский азарт, - как скоро нас хватятся и начнут искать? А если начнут, то когда обнаружат?

  - Если меня, то по-настоящему лет через пять, может семь, когда поймут, что заклинания связи не отвечают, - 'обрадовал' вара Элегор правдивыми соображениями. - А вот насчет тебя не знаю, наверняка куда раньше. Посол все-таки, да еще на чужой территории исчез. Кто тебя знает, может, похищен или шпионить полез? У вас какие-нибудь обязательные мероприятия на завтра намечены?

  - Только завтрак, - вспомнил Мичжель.

  - Значит, часам к двенадцати хватятся, - сделал относительно оптимистичный вывод герцог. - А если узнают, что ты со мной ушел, постараются найти побыстрее. Но вот насчет того, когда на самом деле отыщут, с этим сложнее. Раз в тайных переходах с магией проблемы, не факт, что поисковые заклятья на нас смогут настроить извне, значит даже магам из королевской семейки попотеть придется. Но как бы то ни было, лучше нам с тобой самим постараться выбраться, чтобы не пришлось в самодовольные рожи спасителей - Энтиора и Мелиора смотреть, да слова благодарности из себя выдавливать, а потом перед Лимбером оправдываться, каким образом мы умудрились сюда угодить.

  - Думаешь, если они обнаружат, что мы находимся в тайных коридорах, то предпочтут спасти, а не забыть о нашем существовании, признав, что бессильны помочь? - уточнил Мичжель, печально вспоминая свой наколовшийся на шип у дверей плащ, выглядевший сейчас, как дурное предзнаменование.

  - В чем-то ты прав. Ни Мелиор, ни Энтиор у моей урны с прахом рыдать не будут, а уж жизнь обычного человека принцы и в диад никогда не ставили, - 'обрадовал' спутника Элегор, по-прежнему размеренно двигаясь по сети коридоров и делая методичные повороты налево. - Но мы исчезли в королевском замке Лоуленда, где, так просто, как в мирах, концы в воду не спрячешь. Я герцог Лиенский, ты - официальный член посольства под покровительством Сил Мира. Они вынуждены будут приложить все старания, чтобы нас отыскать.

  Мичжель издал еле слышный вздох облегчения.

  - Пусть только попробуют меня в этих коридорах забыть! - закончил герцог. - Да я в таком месте сосредоточия силы если сдохну, привидением им покоя не дам, не только ночью, но и днем являться буду. К тому же, если Элия или Лейм узнают о такой подлянке, то устроят родственничкам 'веселую жизнь'.

  - Значит, мы стараемся найти выход из лабиринта быстрее, чем будет обнаружено наше отсутствие, чтобы не доставить принцам удовольствия выступить в роли милостивых спасителей, - приободрился молодой вар.

  - Точно! - подтвердил Элегор, но, заметив, как Мичжель слегка поморщился, тут же спросил: - Ты чего?

  - В туалет бы надо, - немного помявшись, признался вар, пытаясь подсчитать сколько бокалов жидкости вместило его тощее брюхо совсем недавно и отчего эта самая жидкость так настоятельно просится назад в самый неподходящий момент.

  - Тоже мне проблема, - отмахнулся Элегор и злорадно прибавил: - Вот чего в этом месте нет, так это благоустроенного сортира, так что не стесняйся, давай, ты направо двигайся, я налево. Встречаемся здесь на перекрестке, как только полегчает! И нечего конфузиться, эти ублюдки нас тут заперли, так пусть и пожинают плоды, вернее, вляпываются и вдыхают! Чем сильнее вонять будет, тем лучше!

  Поборов легкое смущение, Мичжель последовал мудрому житейскому совету приятеля и сразу почувствовал, что жить стало легче и веселее, вскрылись свежие запасы оптимизма. Коридор перестал казаться темным и слишком мрачным, приключение обрело шарм. Спать вару не хотелось, и блуждания в светящихся одеяниях в темноте вполне можно было принять за еще один пункт оригинальной ночной экскурсионной программы. Так, перебрасываясь шутками и посмеиваясь, вар и герцог снова пустились в путь, уверенные, что теперь-то выход будет обнаружен и обнаружен быстро.

  Лабиринты - они ведь такие коварные творения изощренного больного ума: чем более испугана и несчастна пойманная в его лапы жертва, тем неохотнее он выпускает ее из своих жадных объятий, а держать в утробе веселых приятелей, воспринимающих все творящееся, как наилучшее из возможных развлечений, лабиринтам нет никакого удовольствия. Смех их раздражает, и камни стараются побыстрее выплюнуть неправильную добычу. Эту философию развивал герцог Лиенский, пока, свернув в очередной раз налево, парни не уперлись в стену.

  - Тупик! - разочарованно констатировал Мичжель. - Опять пустая карта!

  - Ты прав! - согласился Элегор. - Это обидно, столько шляться по знаменитым таинственным тайным переходам замка и не найти не то что грандиозного клада, даже завалящей монетки, никаких скелетов, привидений, таинственных артефактов и зловещих пророчеств, написанных кровью заблудившихся узников на стенах! Я в возмущении! Даже пыли и той нет! Как только выберемся, напишу жалобу королю Лимберу! Пусть наведет порядок!

  - Обязательно напиши, пусть если уж не сокровищ понатаскает, то хотя бы скамейки велит расставить, разложить запасы вина, продуктов и построить сортиры, - поддержал возмущение герцога практичный Мичжель.

  - Вот демоны! Я же чую, что выход должен быть где-то здесь! - Элегор сел на пол и стукнул в сердцах кулаком по стене.

  - Тут? - посол тоже присел на корточки рядом с проводником и стукнул по стене там, где ее пытался пробить упрямый герцог.

  Пока парни долбили ни в чем неповинную стену, под ними, не выдержав веса двух тел, что-то еле слышно скрежетнуло и хрустнуло.

  - Нет, не здесь, под нами! - тут же шустро сориентировался Элегор и деловито предложил: - Ну-ка, давай вместе!

  Приятели, подхватившись с пола, принялись синхронно подпрыгивать у самого края плиты, добивая заевший механизм совокупной тяжестью своих идейных организмов. В первые шесть прыжков ничего не происходило, но на седьмой, не вынеся жестоких издевательств, а, может быть, мстя за надписи на стенах и осквернение отходами жизнедеятельности, что-то хрустнуло сбоку гораздо сильнее, чем прежде. И плита повернулась вокруг своей оси, да так стремительно, что успела приложить падающих вниз 'попрыгунчиков' по затылкам, исполнив тем самым сладостную мечту замковой стражи.

  Осыпанные нежно-голубой штукатуркой мужчины, словно подбитые в полете гигантские птицы счастья, распоров роскошный верх балдахина, рухнули в изножье огромной кровати, на которой возлежала прекрасная обнаженная женщина, прикрытая разве что находящимся сверху мужчиной.

  Пока оглушенный Мичжель только пытался выдраться из залежей мягких подушек и одеяла, тряся головой, чтобы хоть немного прояснилось в глазах, Элегор уже радостно объявлял с добросовестностью экскурсовода, отрабатывающего гонорар вне зависимости от условий и обстоятельств: