Грани матрицы - Евгений Гаркушев

– Ваши требования?! – чуть ли не взвизгнул пожилой журналист с обширной лысиной. Вокруг лысины буйно росли и торчали во все стороны кучерявые волосы. – Вы не объявили о своих требованиях! И утверждаете, что захватывать станцию было необходимо! Все подонки, преследующие корыстные интересы и одержимые параноидальными идеями, так говорят! Зачем вы подвергаете опасности жизни тысяч людей? Какое вы имеете на это право? Кем вы себя вообразили?

За кадром раздались хлопки виртуальных зрителей. Спецэффект, конечно. Какие уж там зрители? Хотя нынче все может быть…

– Мы не подвергаем опасности людей, – начал отвечать Вороненко. – У нас нет планов взрывать станцию. Напротив, мы помешали проникновению на территорию ГигаТЭЦ боевиков-экстремистов. Этот факт могут подтвердить многие представители спецслужб и охраны. Опасности подвергнутся люди, посланные властями, да и то лишь в том случае, если пойдут на штурм. А мы захватили станцию с единственной и простой целью – остаться в живых. У моего напарника не было выбора. Он и его близкие были бы убиты, если бы он отказался участвовать в этом деле. Да и меня заставили работать на охрану станции, не слишком заботясь, нравится ли это мне.

– Вы считаете, что подобные объяснения оправдывают терроризм? – заверещал журналист. – Любой может сказать – меня заставили! И прикрываясь этим, творить гнусные злодеяния. А ты – ты вообще предатель! Тебя ведь наняли для охраны, а ты переметнулся к врагу! На это что скажешь?

Мой партнер улыбнулся.

– Скажу, что судить могут только победители. Причем проигравших. Так что из вас судья никакой. Попрошу избавить меня от демагогии. Мы хотим общаться с представителями прессы, настроенными более конструктивно. Без взаимных оскорблений под улюлюканье толпы.

– И еще – мне показалось, что кто-то назвал нас подонками, – добавил я. – Легко бросаться словами, когда сидишь в теплой студии, у тебя правильный идентификатор и расчетная карточка, на которой лежит несколько десятков тысяч. Приди сюда и скажи это мне в лицо. В это время я отложу оружие в сторону. Или ты можешь взять с собой любое оружие.

Со стороны виртуальных зрителей раздался негодующий свист. Впрочем, доносился он словно бы издалека.

– Мы не вступаем в переговоры с террористами! – истерически прокричал лысо-кучерявый.

– Уже вступили, – сказал я. Ведущий передал слово более умеренному интервьюеру.

– Правда ли, что вы – клоны известного в прошлом писателя Воронова? – спросил интеллигентный седой мужчина.

– Об этом лучше спросить у тех, кто, используя современные технологии, дал нам жизнь, – ответил я. – Мы очнулись в довольно странных местах при странных обстоятельствах. И имеем воспоминания человека, жившего несколько десятков лет назад. Кто мы? Это философский вопрос. Я – это я. Осознающая себя личность. Мыслю – следовательно, существую. Вопрос самоидентификации не стоит главным в наших приоритетах.

Спустя несколько секунд на одном из каналов началось интерактивное шоу «Позиция», главным вопросом которого были права клонов. В частности, обсуждалось: что делать с нами? Я подивился оперативности современного телевидения и оставил шоу на одном из мониторов. По итогам первого голосования восемьдесят процентов зрителей, поддавшись на уговоры одного из ведущих (всего их было двое, и каждый отстаивал свою точку зрения), заявили, что такое непотребство нужно уничтожить любыми средствами. То есть самое лучшее – безболезненно нас усыпить. Двадцать процентов опрошенных готовы были в крайнем случае взорвать нас вместе со станцией и находящимися там людьми – «чтобы не создавать прецедента».

Не знаю, на самом ли деле так думали телезрители или кто-то подыгрывал спецслужбам. А может быть, и нам – это как посмотреть. Но ведущий пресс-конференции, по своим каналам вызнав, что я включил на одном из мониторов «Позицию», тут же дал результаты шоу в эфир. Популярность «Позиции» взлетела до небес, а телезрители, включившие пресс-конференцию, были вынуждены наблюдать довольно глупую и тенденциозную дискуссию ведущих-актеров, скорее всего не разделявших точку зрения, которую им приходилось отстаивать.

– Вот видите – у нас действительно нет выхода, – тонко улыбнувшись, прокомментировал результаты опроса зрителей Вороненко. – Право на жизнь выше права частной собственности. Как вы считаете, может быть, нам и вправду стоит взорвать станцию вместе с собой?

Вопрос восприняли серьезно. И снова устроили голосование – на этот раз в прямом эфире компаний, транслировавших пресс-конференцию. Восемь процентов респондентов заявили, что станцию нужно взорвать немедленно. Более того, не доверять это дело нам, а сбросить на ГигаТЭЦ атомную бомбу, чтобы уж наверняка никто не ушел. Полагаю, что среди этих восьми процентов не было жителей Печоры, тех, чьи родственники работали на станции, ни даже владельцев акций ГигаТЭЦ. Остальные были менее кровожадны. Больше половины были даже за то, чтобы позволить нам уйти подобру-поздорову.

– Стало быть, проблема только в том, чтобы вам сохранили жизнь? – спросила девушка-журналист.

– Не только жизнь, но и свободу. Причем свободу без дискриминационных ограничений, – ответил я. – И не только нам, но и нашим друзьям. Всем, кого мы считаем таковыми. Кроме этого, у нас есть еще одно замечание. Прошу отметить: не требование, а замечание. Лично-этического плана. Мы уверены в том, что ТераТЭЦ следует строить в Африке. Огромный энергетический потенциал, который будет дан африканским странам, в какой-то мере искупит прегрешения белого человека перед коренным населением Черного континента. Мы считаем, что Совет директоров консорциума «Sun Ladder» должен рассмотреть этот вопрос. Вот это уже требование.

По виртуальному залу пронесся вздох. К таким поворотам аудитория не привыкла. Защищать права негров, похоже, было более популярно в середине прошлого века. Сейчас тема ушла на второй план.

В общем – то мы, конечно, сочувствовали угнетенным некогда африканцам и были согласны с тем, что африканским странам следует помогать. Но довод о «вине белого человека» был все-таки прикрытием. Удачной идеей, которая пришла в голову Вороненко. А сформулированный как замечание вопрос позволял руководству консорциума «сохранить лицо».

Индонезия для строительства ТераТЭЦ нам не подходила. Станция, расположенная там, усилила бы островные государства и Китай, что привело бы к непредсказуемым последствиям. С Америкой все ясно – ТераТЭЦ и так собирались сооружать на этом континенте. Строительство в Африке давало возможность усилить старую добрую Европу, дать больше энергии России и, главное, повысить ее долю участия в проекте. А в конечном итоге – сдержать американскую экспансию. Ну, и об африканцах мы тоже заботились. Не все же им прозябать в нищете?