Принцесса для младшего принца - Вера Чиркова

— Лирочка, — заглянув в ее безмятежное лицо, выдохнул Ингирд и не выдержал, нежно обнял любимую за талию, — прости… но я так не хочу, чтоб ты рисковала.

— Ты думаешь, я хочу? — она подняла на него полные любви глаза и непроизвольно облизнула вмиг пересохшие губы, — я хочу смотреть на тебя… и хочу, чтоб ты меня поцеловал.

Отказаться от того, чего страстно хотелось и ему самому, устоять или вспомнить про этикет и какие‑то придуманные невесть кем правила было бы в этот момент так же преступно, как отобрать у ребенка конфетку.

— Лира! — Возмущенный вопль Илли и Апраксии слился с жизнерадостным хохотом Зарона и Бенгальда.

— А? — Неохотно отрываясь от губ любимого, рассеянно спросила дриада и непонимающе оглянулась, — вот же напасть! Ну, никакой личной жизни с вами!

Ингирд тихо таял от счастья и гладил невесту по волосам, стараясь не задевать венчиков пышно расцветших скамеек и стола.

— Нам нужно идти туда вдвоем, — почти серьезно предложил он дриаде, — убивать его не будем, только пару раз поцелуемся. Он и сам в цветах задохнется.

— Шутник, — Лира сделала вид что возмущается, прильнула к нему и несчастно шепнула, — ты пойми, из дриад я сейчас сильнее всех. А от магии меня закроют.

— Но если, вернувшись, ты найдешь тут седого мужчину, — сдаваясь, тоскливо пошутил баронет, — не спеши от него отворачиваться. Возможно, ты в нем кого‑то узнаешь.

— Я узнаю тебя в любом случае, — счастливо сияя глазами, пообещала она, — у меня теперь как магнит внутри. Глаза сами смотрят в ту сторону, где ты, как цветочки на солнце.

— Цветочек мой, — он снова потянулся к ее губам, но дриада выставила ладонь.

— Нет… пока хватит. А то они меня убьют.

— Ну вы вылезете наконец из своего букета? — ехидно осведомилась магиня, — мы уже все амулеты приготовили.

— Он и сам отсюда вылезет, — дриада положила руку на стол, выдавая своей живице приказ, и вскоре, скрутившись в ажурные колонны, стебли вынесли цветы и бутоны вверх, за пределы шатра, сквозь проделанные в куполе прорехи.

— Что я, по — вашему, верблюд?! — возмущалась девушка еще через час, — уже пятый килограмм камней в меня запихиваете! Я себя уже силиконовой блондинкой чувствую, и, между прочим они щекотные!

— Лирочка, потерпи, — Ингирд старался не смотреть, куда там магиня прячет камни и амулеты, просто держал ее за руку и уговаривал не спорить, — может, они и не пригодятся, но зато в случае чего ты будешь защищена.

— Самое главное, оставляй следы, и включай блондинку, — выдавали непонятные указания Элинса с магиней, — один в поле не воин. И если будет хоть стакан воды, загляни сюда.

— Я тебе семян во все карманы насыпала, — вдалбливала свое Илли, — и добавила к ним стальник и эльфийский терновник. Они и сами просеются, только прикажи.

— Все, долгие проводы, лишние слезы, — объявила вдруг Элинса, украдкой поцеловала дочь и подтолкнула к роднику, — ни пуха, ни пера.

— Ну, мать! — изумилась Лира, но ответила, — к черту! — И растаяла, как туман.

Ингирд потемнел, закаменел скулами и замер возле родника, безнадежно вглядываясь в весело журчащую воду.

— Инг, — осторожно дотронулась до его плеча Илли, — не нужно. Все будет хорошо… пойми, если бы она не цвела, ее бы никто не отпустил. Нас любовь хранит… и это тебе спасибо, за то, что у нее сейчас столько силы.

— Птичка… поверь… умом я все понимаю. Но не привык я так, сидеть в безопасности, пока моя невеста сражается с негодяем.

— Да с чего ты взял, — строго спросила Элинса, — что она будет сражаться? Ей только найти его нужно… и нам след бросить. А тогда уж мы его достанем. Вон и маги эльфийские наготове и воины… мы ей четко сказали, чтоб не геройствовала.

Она и не собиралась геройствовать. И едва оказалась в том логове, где они недавно спасли кучу рабов и забрали Ульяру и Ханнику, собиралась лишь на миг заглянуть в зеркало, куда уходил еле ощутимый след незнакомой дриады. Как правильно мать сказала, если бы они толпились тут все кучей, ничего бы она не почувствовала, даже усилившимися и обострившимися способностями. Потому что все полны живицы, все яркие и перебивают любые чужие отголоски буйством своих сил. Даже возрожденная Колейла вернувшись с водопада, почти не отличалась от сестер, а радовалась пресветлому лесу так вообще больше всех остальных.

— Думаю, она останется жить тут, — приглядывая вполглаза за новенькой, тихо вздохнула Элинса, снаряжая дочь на вылазку, — и я даже рада. После бойкота в доме оборотня у нее душа требует общения, а эльфы заскучать не дадут. Посмотри, уже толпой возле нее вьются.

Лира отмахнулась от воспоминаний, заглянула в зеркало, отыскивая место, куда ведет нить чужого пути, и увидела пронзительные зеленые глаза, насмешливо наблюдающие за ней.

— Дриада… молодая, глупая… да еще и цветущая… вот это подарок!

И уже в следующий миг она летела навстречу этим глазам, забыв бросить след и теряя всякое представление о том, кто она, и зачем вообще тут ходит.

— Ну, и какой я, — уверенно заглядывая в глаза ошеломленно моргающей девушке и собственнически обнимая ее за талию, мурлыкнул зеленоглазый темноволосый красавец в изысканном черном бархатном костюме, — и как меня зовут?

— Кого… тебя? — Запинаясь, пробормотала Лира, чувствуя, как острой болью распирает изнутри виски, словно выталкивая из головы что‑то очень колючее и большое.

— Мужчину, которого ты любишь, — обольстительно улыбнулся он и нежно провел пальцем ей по губам, — мы ведь уже целовались, не так ли?

— Да… — Лире вспомнилось счастье, жарко плеснувшееся во все стороны, когда теплые губы любимого нежно и робко прикоснулись к ее полуоткрытым губам, само всплыло в раскалывающейся голове имя, — Ингирд.

— Что, пройдоха баронет поймал себе такую редкую птичку? — на миг злое изумление исказило красивое лицо, а в следующее мгновение оно стало стремительно меняться. Смягчилась яркая красота, резче выступили скулы, тверже стал подбородок и упрямее изогнулись губы. Глаза стали бледнее, а волосы вспыхнули рыжиной и свились в легкие завитки.

— Ну вот, любимая, — в голосе мужчины прозвучала едва заметная усмешка, — а теперь поцелуй меня.

— Да… — нерешительно кивнула дриада, — конечно…

Девушку стоявшую рядом с зеркалом и мерившую ее горьким взглядом, она предпочитала не замечать, не до нее сейчас. Все оказалось так просто и ужасно, что у нее всё в груди дрожало от страха и неуверенности, что он не поверит, шагнет в сторону.

— Смелее, я же твой Ингирд, — он склонился к ее губам, нетерпеливо впился в них, спеша получить порцию драгоценной живицы.