Принцесса для младшего принца - Вера Чиркова

— Ее мать объявила перерыв, — усевшись на возникшее из травы кресло, вздохнул анлер, — и она права. Мы слишком обрадовались всем тем чудесам, что творятся вокруг Тэнлирель, и забыли про деликатность.

— Что‑то я не слышу радости в вашем голосе, — напрямик сообщила Апраксия, — вы не рады?

— Рад. Просто счастлив, — так же печально произнес он, — но как часто случается, эта радость пополам с грустью. Я много лет изучал труды мудрейших предков, исследовавших причины угасания особых способностей нашего леса и ни в одном из них не нашел простого объяснения. Лес превращался в обычный потому, что ушли дриады. Сегодня вечером на склоне горы, в пещере слез будет гореть костер. Десятки толстенных фолиантов станут просто золой. Чтоб никто больше не читал их и не ссылался на мудрость предков. Разве это не печально?

— Нет, — твердо ответил оборотень, — нисколько. Нужно радоваться, что вы сумели понять правду… и нашли в себе силы это признать. Кстати… анлер Лаонтениэлль, я хотел попросить вашего разрешения открыть отсюда путь в герцогство. Моя мать тоже дриада. Но уже погасшая. Раньше не было никакой надежды… я и теперь не особенно верю в чудо.

— Разумеется, открывайте. — Твердо кивнул анлер, — и даже не нужно спрашивать. Для всех дриад, и погасших и больных этот лес открыт в любое время. Как и для их друзей.

Ингирд сидел на пригорке наискосок и чуть ниже дриады, и развлекал ее веселыми байками из тех времен, когда они ловили бандитов, смешными историями про Джигорта и Седрика. Потом, вспомнив, что друзья вернулись сегодня во дворец, рассказал и про них, хотя говорить баронету хотелось вовсе не про это. Впервые в жизни вообще не хотелось ничего говорить, просто смотреть и молчать. А еще лучше, взять ее руку, прижать к щеке, перецеловать каждый пальчик, чтоб она поняла, сколько нежности вдруг появилось в его насмешливом сердце. Но баронет все никак не мог решиться на такой дерзкий поступок, опасаясь испортить еще зыбкое перемирие. А Лира охотно смеялась, поглядывая на него загадочными зелеными глазами, попутно гладила рукой соседние травинки, мигом расцветающие удивительно красочными цветами, и он продолжал ее веселить, с завистью косясь на цветы, и отчетливо понимая, если бы она так же небрежно погладила его, он бы расцвел еще жарче, чем счастливая трава.

— Тоби? — вдруг ахнула девушка и на нее прыгнула огромная мохнатая собака, радостно лизнула в лицо, понюхала руки и чихнула, поднимая облачко пыльцы, — что, Апи пришла? Инг, мне нужно идти. У нас еще много дел…

Дриада смотрела на баронета чуть виновато, а у него вдруг пересохло в горле, неужели Илли и впрямь была права… так чего ж он ждет?

— Лира… — хрипловато выдохнул он, решившись наконец взять ее за руку, — я наверное, тороплюсь… но все равно хочу сказать, точнее, спросить… если я принесу тебе свой браслет… ты его возьмешь?

Ей очень хотелось пошутить, просто язык чесался сказать что‑нибудь такое… насмешливое, или хотя бы лукавое… вроде того что она подумает, посмотрит на его поведение… или намекнуть, что вообще‑то девушки любят получать такие предложения в более романтичной обстановке. А еще любят выслушивать красивые признания, обещания звезд с неба или хотя бы вечной любви. Но рука мужчины, державшая ее пальчики, вдруг замерла настороженным диким зверьком, а его мужественное лицо потеряло привычную светскую ироничность, напряглось и чуть побледнело.

Обостренным чутьем влюбленной дриады Лира вдруг четко осознала, что теперь вовсе не тот момент, когда она могла бы пошутить или немного потянуть с ответом. В такой миг даже маленькая шалость или безобидное лукавство будут острыми ножами вонзаться в душу человека, которого выбрало ее сердце. Не на танец или ужин, не на прогулку и не на один день или даже сезон, а на всю жизнь. И все, что она сейчас скажет или сделает, ляжет в копилку их отношений, и только от нее зависит, будет там лежать дешевая безделушка, кусок обожженного болью сердца или первый драгоценный камень из ожерелья любви.

— Душой я уже его взяла… — тихо произнесла девушка, страшась, что сказала слишком много… или слишком рано.

Но в тот же миг горячие губы баронета истово прижались к ее ладошке в нежном и благоговейном поцелуе, благодаря, что не позволила себе пошутить или поиграть самыми светлыми чувствами, не стала затягивать на его шее невидимую петлю мучительной неуверенности и безнадежности.

— Я люблю тебя, — произнес он так жарко и искренне, что дриада вспыхнула от смущения и удовольствия, — и никогда больше никому не позволю нас разлучить. Знаешь… я так мечтал… что ты не откажешь мне… что сделал сегодня один немножко преждевременный шаг. Когда Канд и Илли выбирали себе покои, посоветовал им взять самые просторные, королевские. И забрал себе те, что напротив, где раньше останавливался Бенгальд. Но без тебя они мне не нужны… ты не сердишься?

— Это ты правильно сделал, — вспомнив, что во дворец вернулся хозяев комнат, в которые поселила ее Илли, обрадовалась дриада, заглянула в светящиеся нежностью глаза Ингирда и счастливо вздохнула, — думаю, мне там понравится.

— Я надеюсь, — он наконец решился придвинутся ближе к любимой и приобнять ее за талию, — там замечательный вид на парк и на дальние горы.

— Лира, — мягко и насмешливо сообщил откуда‑то сбоку голос матери, — эльфы не заготавливают сено. А если вы желаете найти дорогу назад, то начинайте выбираться из этих зарослей, а то Тоби уже волнуется.

Услышав эти слова, дриада огляделась и охнула. Мелкая шелковистая травка, на которую она усаживалась меньше часа назад, вымахала выше человеческого роста и стояла вокруг них сплошной стеной.

— Дьявол, — Инг с трудом поднялся на ноги и подхватил девушку на руки, — это что за шутки?

— Это я… — виновато пробормотала Лира, — она так реагирует на мои чувства. Мать! А как мне выйти?

— Думай. Тебя не зря учили. Могу лишь сказать, что у тебя есть три варианта ответа.

— Ну да, как всегда, — скептически прищурилась дриада, — глупый, трусливый и красивый. Ну и ладно, пойдем красивым. Хотя сегодня мне простителен и глупый.

— Почему это? — заинтересовалась по ту сторону зарослей Илли.

— Если скажу, бросишь руку дружбы?

— У тебя сейчас столько силы, что ты сама можешь кому угодно ее бросить, — по голосу принцессы было понятно, что она веселится от души.

— Лира, — шепнул невесте на ухо баронет, не удержавшись, чтоб не поцеловать украдкой краешек ее губ, — я смогу пробиться сквозь траву.

— Это называется — «глупый вариант$1 — удручено вздохнула она, — а мы идем другим путем. Смотри. Вниз, на ноги.