Журнал Наш Современник 2008 #10 - Журнал современник

Чем объяснить это усердие паче разума? Верностью принципам международного права? Союзническими отношениями с сербами? Но ведь в самой Сербии, как показали последующие события, верх одержали силы, с м и -

рившиеся с отторжением Косова. Сегодня у власти коалиция Демократической партии Б. Тадича, социалистов и либерал-демократов Ч. Йовановича, который независимость Косово признает.

Как показывает анализ, дело не в большой политике, а в больших деньгах. Обыкновенном меркантилизме. Именно в этот период (зима 2007- 2008 гг.) "Газпром" ведет переговоры о приобретении контрольного пакета концерна NIS — монополиста на сербском нефтегазовом рынке. Сам по себе этот рынок не слишком интересен для отечественного гиганта. Но Сербия рассматривается в качестве своего рода трамплина при транспортировке российского газа в Италию и Центральную Европу. А это сулит гигантский барыш. Состоялся заурядный торг. Положительное решение сербского правительства по вопросу о продаже NISa явилось "компенсацией… за российскую поддержку в ООН в связи с приближением провозглашения независимости Косова" ("Монд", 26.01.2008. Цит: по: Inopressa.ru).

Кремль пошел еще дальше в обеспечении интересов газового гиганта. В январе состоялись выборы президента Сербии. На высший пост претендовали прозападный политик Борис Тадич и Томислав Николич, делавший упор на дружбу с Россией. Казалось бы, выбор Москвы — от него в немалой степени зависел итог голосования — предопределен. Тем более что Николич готов был предоставить нам военную базу в Сербии, что явилось бы эффективным ответом на размещение американской ПРО в Чехии и Польше. Однако Путин поддержал Тадича!

Информированный "Коммерсантъ" пояснял: в случае победы Нико-лича Сербия может превратиться в страну-изгой. Что помешает "Газпрому" использовать её для проникновения в Южную Европу. "Взвесив все "за" и "против", Москва, судя по всему, решила сделать ставку не на пророссийского Томислава Николича, а на сторонника европейского выбора Бориса Тадича, в период правления которого и было заключено главное энергетическое соглашение с Белградом" ("Коммерсантъ",

23.01.2008).

В результате победил Тадич. Соглашение о продаже NISa до сих пор (на начало сентября) не вступило в силу. Если Москва "кинула" своего сторонника Николича, почему бы Тадичу не "кинуть" Москву? А главное — благоприятный момент для признания независимости Южной Осетии, Абхазии и Приднестровья был бездарно упущен.

Вместо того чтобы принять неизбежное, как теперь выяснилось, решение, Кремль затеял закулисные переговоры с Белым домом. Американский политолог Н. Злобин сообщает: "США получали даже сигналы о том, что руководство России, возможно, будет не против обсуждения компромисса по Южной Осетии в обмен, например, на определенные гарантии в Абхазии" ("Время новостей", 12.08.2008).

Почувствовав, что Москва может от них отступиться, непризнанные республики сами начали выходить на контакты с Вашингтоном, Тбилиси, Лондоном. В начале мая состоялись блиц-визиты в Сухуми помощника заместителя госсекретаря США Мэтью Брайза и представителя Грузии в ООН Ираклия Ала-сании. Причём абхазское правительство пыталось сохранить их в секрете ("Независимая газета", 02.06.2008). Руководители Приднестровья наведывались в Лондон и "остались довольны европейскими встречами" (там же).

Вы скажете: игра за спиной Москвы! А что оставалось делать тем же приднестровцам, когда высокопоставленный российский визитер — глава комитета Госдумы по делам СНГ Алексей Островский заявил в Тирасполе: "Стремление руководства и населения Приднестровья к признанию независимости республики — это путь в никуда. Нам непонятно желание видеть Россию в качестве гаранта признания независимости Приднестровья" (там же) .

Вот так! После того как республика, заявившая в 1991 году об отказе выходить из СССР, 17 лет защищала наши интересы в регионе, московскому бонзе "непонятна" надежда приднестровцев на помощь России. Гражданами которой они, к слову сказать, являются — так же, как жители Южной Осетии и Абхазии.

Это сегодня, после того как агрессия Грузии вынудила Москву сделать выбор (и то лишь в отношении кавказских республик), нам кажется: мы всегда были с ними. Увы, не всегда. Во многом именно

эта непоследовательность, двойственность позиции России и привела к конфликту, обернувшемуся в итоге для нас немалыми политическими, экономическими, военными потерями, которых можно было бы избежать, прояви Кремль с самого начала твердость.

Задним числом, "входя в наше положение", Николай Злобин развертывает в российской прессе целую программу предупреждения войны: "Во-первых, надо было говорить прямо о том, что Россия при необходимости использует военную силу для обеспечения безопасности своих граждан, в том числе и на территории Грузии… Во-вторых, когда напряженность стала нарастать… армейские подразделения должны были быть демонстративно приведены в боевую готовность, офицеры отозваны из отпусков, дополнительные силы стянуты к границам. Президенту Медведеву надо было сделать крайне жесткие опережающие заявления о политике России в данном регионе. Заявления, которые делались после гибели российских граждан, опоздали минимум на 72 часа и не были достаточно жесткими. Россия должна была сыграть на опережение, но ее политика опять была реактивной, а не активной, в течение нескольких дней она была ведомой, а не ведущей силой в регионе. Чем сразу же воспользовались другие" ("Время новостей", 12.08.2008).

Понятно, в рассуждениях американца проглядывает желание снять вину за развитие конфликта с Запада. Это неприемлемо. Но в логичности и точности Злобину не откажешь. Россия, во всяком случае, на начальном этапе была ведомой.

"У нас не было выбора" (телеканал "Вести", 11.08.2008) — лейтмотив первых откликов. Но тот, кто позволяет другим ставить себя перед свершившимся фактом, находится в заведомо невыгодном положении. Азбука политики.

Журнал "Шпигель" опубликовал интереснейшую статью, где п о часам рассмотрены действия российских дипломатов 7-8 августа. Заместитель министра иностранных дел Григорий Карасин сообщил журналисту выразительную подробность: когда Грузия начала обстрел Цхинвала, он несколько раз звонил в Госдепартамент США. "Но в какой-то момент в американской столице перестали поднимать трубку" ("Шпигель", 28.08.2008. Цит. по: Inopressa.ru).

Я сразу вспомнил рассказ Сергея Бабурина, который оказался свидетелем разговора А. Руцкого, тогда вице-президента России, с Б. Ельциным. Шёл июнь 1992 года, в разгаре война в Приднестровье. Руцкой требует соединить его с Ельциным и говорит: Борис Николаевич, надо срочно звонить в Вашингтон, чтобы нам разрешили занять твёрдую позицию по Приднестровью.

Бабурин говорил мне, что его особенно поразило выражение "разрешили занять" в устах одного из руководителей России.

Нетрудно предположить, что и Карасин звонил в Вашингтон за тем же. Однако на этот раз американцы попросту отмахнулись от надоедливого просителя.

Занимать "твёрдую позицию" пришлось без санкции из-за океана. Решение далось нелегко. Президент Д. Медведев объявил о "защите соотечественников" только через 16 часов после начала грузинского наступления. "Создается впечатление, что российское руководство было застигнуто врасплох", — отмечают журналисты. И добавляют: "Не хочется верить, что 16 часов Кремль просчитывал, что ему выгодней: помочь югоосетинам или предоставить их судьбе" ("Независимая газета",

01.09.2008).

Мог бы поправить не в меру эмоциональных сотрудников "НГ" — в расчетах, даже столь деликатных и драматических, ничего необычного нет. Скажу больше: в них нет ничего предосудительного. Война слишком серьезное дело, чтобы бросаться в нее очертя голову. Но любое уважающее себя государство, любая ответственная и дееспособная власть просчитывает такие ситуации заранее. В нужный момент у нее готов ответ — и не только дипломатический — военный.

На этот раз его не было. Не потому ли командование Северо-Кавказского военного округа медлило нанести сокрушительный удар, за что его упрекают генералы-отставники? Не потому ли в первые часы у наблюдателей сложилось впечатление, что "наши миротворцы сидят, как кролики, под обстрелом и не-

сут потери. Им что, мандат миротворцев не дозволяет защитить себя? Или боятся, что их объявят агрессорами и призовут на помощь американцев?" ("Независимое военное обозрение", № 28, 2008)?

Замешательство в верхах отразилось и в реакции российских СМИ. В них царил сумбур. В утренних выпусках новостей ведущие с интонацией учительниц, отчитывающих нерадивого ученика на педсовете, говорили об "авантюристе" Саакашвили. При этом неизменно подчеркивали, что он оказался в изоляции: Запад и прежде всего Америка не поддержали его.