Журнал Наш Современник 2008 #10 - Журнал современник

В этом — коренное отличие самого простого русского парня от самого толкового "гастарбайтера". Русский молодой гражданин имеет полное право требовать своей доли в наследстве отцов и дедов. Власть должна бы понимать это, хотя бы из чувства собственного самосохранения. Будем уповать на это и тому споспешествовать.

У знаменитых русских революционеров позапрошлого столетия, которые отличались истинным самопожертвованием, хотя не взрывали авто и не брали в заложники школьников и родильные дома, был замечательный девиз: "В борьбе обретёшь ты право своё!" Верно. У русского народа, в особенности молодого, нет ныне профсоюзов, кроме жёлтых, и нет партий, кроме игрушечных. Надеяться ныне можно только на самих себя. Осознание этого уже началось и стремительно растёт. Чем раньше общество и власть осознают происходящее, тем станет лучше для всех.

Имя маленького олонецкого городка Кондопоги навсегда останется в русской истории. Кто знал названия разных деревень и полей, пока там не произошли знаменательные события? Зато потом запомнили крепко. Конечно, там пролилась русская кровь, но ведь она лилась на всём протяжении нашей истории. Мы не жалели своей крови, потому имели полное право не щадить и своих врагов. Государство Российское должно встать во главе русского народа, и тогда судьба Кондопоги минует иные наши города и веси.

АЛЕКСАНДР КАЗИНЦЕВ

Люди, люди!… Несчастные, заблудшие, возлюбленные соотечественники мои.

Митрополит Иоанн

Трагедия Путина в том, что он хочет править, как Сталин, а жить, как Роман Абрамович.

Кристия Фрилэнд

"Я не вижу никаких серьёзных неудач. Bee поставленные цели достигнуты, все поставленные задачи выполнены", — подвёл итог Владимир Путин на так называемой большой ежегодной пресс-конференции, где он последний раз выступал в качестве президента ("Известия", 15.02.2008).

Так оценивали ситуацию всего-то полгода назад!

Уходящий президент, отработавший восемь лет, "как раб на галерах", по собственной оценке (там же), имел основания для некоторой фанаберии.

Ельцин оставил ему страну, пережившую дефолт и период административного хаоса, закончившийся нападением Чечни на Дагестан: одна территория, де-юре находившаяся в составе Российской Федерации, атаковала другую территорию РФ.

Путин жестко и быстро расправился с сепаратистами, восстановил властную вертикаль, оживил экономику и укрепил международное положение России, изрядно пошатнувшееся в эпоху разгульных импровизаций ЕБН и сервильной дипломатии А. Козырева.

Продолжение. Начало в № 10-12 за 2006, № 3-4, 6-7 за 2007, № 1-2, 6,8 за 2008 год.

КАЗИНЦЕВ Александр Иванович родился 4 октября 1953 года в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова и аспирантуру при МГУ. С 1981 года работает в "Нашем современнике". Автор книг "Лицом к истории", "Новые политические мифы", "Россия над бездной. Дневник современника. 1991-1996", "В поисках России", "На что мы променяли СССР? Симулякр, или Стекольное царство". Секретарь Правления Союза писателей России. Действительный член Петровской академии наук и искусств. Лауреат премий "Умное сердце" имени А. Платонова, имени братьев Киреевских, "Югра", "Прохоровское поле". Живёт в Москве

Международные успехи Владимир Владимирович, похоже, ценит больше всего. И это понятно. Если экономический подъем — результат не столько умелого менеджмента, сколько фантастического взлёта нефтяных цен (на что Путину не раз указывали деятели ельцинской команды, к примеру, Б. Немцов), то мировой престиж России — дело его рук. Упорно, когда уклончиво, а когда и неуступчиво, он выстраивал отношения с глобальными центрами силы и лично с руководителями крупнейших государств.

Возрождение или, говоря современным технологическим языком, "пересборка" страны осуществлялась Путиным авторитарными методами. Он "рав-ноудалил" олигархов, хотя странную, на сторонний взгляд, симпатию к Роману Абрамовичу пронес через все восемь лет президентства ("Путин воспринимает Абрамовича чуть ли не как любимого сына, а когда Абрамович входит в комнату, у Путина лицо начинает светиться", — свидетельствует английская "Дейли мэйл"*.).

Обуздал регионалов. Впрочем, справиться с наиболее влиятельными из них — Ю. Лужковым, М. Шаймиевым, М. Рахимовым — Путину так и не удалось. Партии были низведены до положения статистов.

Для меня наиболее важно его отношение к народу. Путин решительно и бесцеремонно отодвинул народ от политики. Последовательно лишив права выбирать региональное начальство, представителей в Совете Федерации да и фактически в Госдуме (голосуют теперь не за конкретных кандидатов, а за партийные списки).

Скажут, что у Владимира Владимировича не было другого выхода. Не соглашусь. Приближенные на первых порах убеждали, что президент вот-вот обратится к народу, изложив программу и призвав к совместной работе по ее воплощению. "…Обращение Путина к обществу, к народу очень актуально, и нам предстоит его услышать", — утверждал О. Павловский, слывший тогда главным оракулом Кремля ("Завтра", № 19, 2001).

Насколько искренним было желание Путина опереться на энергию масс, да и было ли оно вообще, судить не берусь. Во всяком случае, за все годы президентства он так и не объяснился с народом. Так называемый план Путина возник лишь в конце 2007 года и то, скорее, в качестве пиар-хода, а не как конкретная программа.

Народ не особенно требовал конкретики. Социологические опросы, начиная с 2000 года, фиксировали две тенденции — рост популярности Путина и падение интереса к политике. Любопытно, на излете путинского правления число респондентов, доверявших ему в вопросах политики, превысило число тех, для кого важно собственное мнение. Соотношение: 27% к 25% ("Время новостей", 28.03.2007).

Такой настрой обеспечил блестящее проведение операции "Преемник". Еще в 2007 году 38% опрошенных заявляли, что на выборах проголосуют за кандидата, предложенного Путиным ("Независимая газета", 20.02.2007). А спустя год за малоизвестного Дмитрия Медведева, назначенного "преемником", проголосовало чуть ли не в два раза больше.

Достойный итог своеобразного эксперимента: можно ли в XXI веке управлять страной по образцу николаевского царства первой половины века XIX.

Так бы он и ушел в исторические анналы, "отложился" в них, как говорят архивисты, если бы не одно чрезвычайное обстоятельство, задержавшее выведение окончательной оценки правления Путина.

Мы уже не в первый раз подмечаем: История — не бесстрастный регистратор. Это осмысленная, деятельная, в высшей степени одухотворенная сила. Иной раз она преподносит пренеприятные сюрпризы тем, кто самонадеянно полагает, будто ухватил удачу за хвост, а не то и самого Господа Бога за бороду.

Вот и теперь она на манер университетского профессора остановила заторопившегося к двери отличника: "Да, вот еще, голубчик, ответьте-ка на последний вопрос… "

Последним вопросом оказалась ВОЙНА.

Говорю об этом без злорадства. Война всегда трагедия. Но в стране, где население не удосуживается следить за большой политикой в убеждении, что и так "всё путём", это больше чем трагедия — катастрофа.

* Цит. по: "Тема дня". 14.03.2007. Inopressa.ru.

Могут возразить: как раз во время конфликта Путин проявил себя достойно. Соглашусь. И сразу оговорю, во избежание кривотолков: я поддерживаю его действия. Но речь не о личном поведении экс-президента, а об оставленной им Системе. Многие её ключевые элементы не выдержали испытания.

Мы видим крах внешней политики — предмета особой гордости (и особой ответственности) Путина. На той же большой пресс-конференции он уверенно прогнозировал: "Никаких столкновений (международных. — А. К.) не намечается, и, надеюсь, этого никогда не произойдет" ("Известия", 15.02.2008). И шести месяцев не прошло — Россия оказалась вовлечена в кровопролитный конфликт. Это было бы очень скверно, если бы попутно не выяснилось еще более скверное обстоятельство: у нас нет союзников. Неоднократные обсуждения ситуации в Совбезе ООН и последующие международные консультации выявили это с пугающей наглядностью.

Крах пропаганды. Нет, больше — информационной сферы, связей с общественностью. В конечном счете, нашей способности внятно говорить с миром, объяснять ему позицию России. Способности говорить и быть услышанными.

Беспомощность нашего внешнего вещания, прежде всего телеканала Russia Today, была особенно заметна на фоне могущества пропаганды Запада. В одночасье мир подвергся информационному облучению, по силе и степени проникновения сравнимому с ядерным. Все, что происходило в Грузии, преподносилось укрупненно, подносилось к самым глазам (и самому сердцу!) зрителей. То, что происходило в Южной Осетии, отсутствовало вовсе. Западная информационная машина фактически стерла Осетию не только с политической карты, но и с лица земли!