Во мраке бытия - Рон Хаббард

ВЫ СТАНОВИТЕСЬ ВЛАДЕЛЬЦЕМ НАСТОЯЩЕГО ФЕОДАЛЬНОГО УДЕЛА БУДЬТЕ КОРОЛЕМ ВСЕГО, ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ ВАШЕМУ ВЗОРУ! ОГРОМНОЕ ВЛАДЕНИЕ ПО НИЧТОЖНОЙ ЦЕНЕ! ЦЕЛЫХ ПЯТЬ АКРОВ ЗЕМЛИ, НИКАКИХ СТРОЕНИЙ! ДИКАЯ ПЕРВОБЫТНАЯ ПРИРОДА КОННЕКТИКУТА!

ВСЕГО ЗА 300 000 ДОЛЛАРОВ!

Глаза Хеллера не отрывались от цифры 300 000 долларов. Потом он открыл газету на других объявлениях. Ознакомился с рынком потребительских товаров и длинными столбцами цифр и перешел к списку курсов акций с путаницей совершенно непонятных аббревиатур. Краем глаза он заметил какое-то движение у кабинета с табличкой «Хозяин». Огромный темнокожий гигант в чалме вышел из двери в сопровождении Вантаджио. Они стояли сейчас в холле, чуть в стороне от двери, по всей вероятности, заканчивая разговор. Я сразу же увеличил громкость.

Разговор велся на английском языке. Тот, что был в чалме, благодарил Вантаджио за внесенные в счет изменения. Потом он огляделся и заметил Хеллера.

— Новенький, — заметил он. — Незнакомое лицо.

— О, вы об этом юноше, — сказал Вантаджио. — Могу сказать строго конфиденциально — отец его весьма важная особа, мусульманин. Женат на американской кинозвезде. А это их сын. Мальчик собирается поступать в колледж и отец его настоял на том, чтобы он жил здесь. Отказать мы просто не могли. Это привело бы к бесчисленным дипломатическим осложнениям, поэтому мы и согласились.

— Ах, — сказал человек в чалме, — я с легкостью могу разрешить для вас эту загадку. Вам следует правильно понять мусульманскую религию. Видите ли, — продолжал он с весьма ученым видом, — на Среднем Востоке существует такая традиция, что дети, включая и мальчиков, растут и, следовательно, живут в гаремах. И этот бордель — заведение, наиболее напоминающее его отцу гарем из всех имеющихся в Соединенных Штатах. Как видите, вещь совершенно нормальная и естественная.

— Премного благодарен вам за то, что вы так деликатно рассеяли мои сомнения, — проговорил Вантаджио, мастер в области политических наук.

— Я прямо сейчас подойду и поприветствую его на его родном языке, — сказал человек в чалме. — Мне хочется, чтобы он не чувствовал себя оторванным от дома.

Вот они и влипли! Он остановился прямо перед Хеллером. Потом совершил сложнейший ритуал арабского приветствия и произнес какие-то слова, здорово напоминающие «алейкум садам», а потом еще и длиннейшую тираду. И все это по-арабски. Пусть повертятся! Хеллер же ни слова не знает по-арабски.

Хеллер поднялся со своего места. С исключительной точностью и с приветливым выражением на лице он скопировал все жесты араба и его поклон.

— Я ужасно сожалею о том, что мой отец запретил мне пользоваться родным языком, пока я нахожусь на территории Соединенных Штатов. Однако позвольте заверить вас, что дела у меня идут хорошо и надеюсь, что вы отлично провели вечер в этом доме.

И они церемонно раскланялись.

Гигант в чалме тут же вернулся к Вантаджио.

— Великолепно воспитанный молодой человек, и наверняка выросший, как я и говорил, в стенах гарема. Это можно заметить по его акценту. Но я буду свято хранить доверенную мне тайну, Вантаджио, в особенности потому, что он приходится сыном Ага-хану. Оставив Вантаджио, гигант в чалме присоединился к небольшой группке людей у двери и шепотом о чем-то переговорил с ними. Глаза их сразу же устремились на Хеллера. Да, доверенная ему тайна хранилась свято — теперь уже всеми посетителями «Ласковых пальм». Прошло еще примерно полчаса, Хеллер за это время успел просмотреть все газеты. Он спокойно сидел в кресле и тут заместитель представителя Мейсабонго при ООН выскочил из лифта и бросился к столику администратора. Он буквально в лепешку смял свой цилиндр об стойку.

— Где этот негодяй, эта свинья Стафъюмо? — выкрикнул он, обращаясь к клерку.

Клерк испуганно оглядел холл. В этот момент как назло никого из охранников поблизости не оказалось.

— Я требую! Я требую, чтобы мне немедленно сказали это! — Заместитель представителя ухватил клерка за лацканы пиджака. Хеллер поднялся. Вот идиот! Ему же было ясно сказано, что этот человек носит в рукаве крис. А крис — это самое грозное из всех видов холодного оружия. А у меня все еще нет хеллеровского трафарета.

— Шарлотты не оказалось на месте! — кипятился заместитель представителя. — Она сейчас со Стафъюмо! От меня не скроете! Я знаю!

Дверь лифта раздвинулась, и очень толстый темнокожий человек в строгом деловом костюме вышел из него.

— Стафъюмо! — возопил заместитель представителя. — Враг народов! Капиталистический поджигатель войны! Смерть агрессорам!

И он бросился к нему через весь зал. Клерк лихорадочно нажимал на кнопки. Стафъюмо вздрогнул и попытался снова проникнуть в лифт, но дверь уже захлопнулась. Заместитель представителя тем временем успел выхватить из рукава свой крис — два фута рифленой стали — и взмахнул им. Извилистый клинок со свистом рассек воздух. Жилетка на груди Стафъюмо зазияла широкой прорехой. Заместитель представителя занес клинок для нового удара. Внезапно прямо перед ним как из-под земли вырос Хеллер. Клинок уже начал движение, но Хеллер перехватил кисть нападающего. Большим пальцем он нажал на какую-то точку на его руке. Клинок выпал из разжавшихся пальцев. Хеллер успел поймать его за рукоять прежде, чем оружие успело долететь до пола. К ним подоспело двое охранников. Хеллер жестом велел им удалиться. Потом он мягко затолкал заместителя делегата и Стафъюмо в угол кабины лифта.

— Какую комнату занимает Шарлотта? — спросил он, готовый нажать на кнопку лифта.

Стафъюмо вместе с заместителем представителя уставились на него в полном недоумении. Хеллер многозначительно помахивал крисом.

— Ну-ну, — сказал он, — можете сказать мне только номер этажа. Дальше мы ее сами найдем.

— А что вы собираетесь с ней сделать? — спросил заместитель представителя.

— Как что? — удивился Хеллер. — Она стравила двух таких важных персон. Естественно, ее придется убить. — И он снова взмахнул крисом.

— Нет! — воскликнул Стафъюмо. — Шарлотту — убить? Ни в коем случае!

— Нет! — завопил и заместитель представителя. — Как можно убивать Шарлотту, мою любовь!

— Но ведь таковы действующие у нас правила, — сказал Хеллер. — Ведь вы могли убить друг друга. А это у нас строжайше запрещено.

— Прошу вас, — сказал Стафъюмо.

— Умоляю, не нужно этого делать, — сказал заместитель представителя.

— Боюсь, что у нас просто не остается иного выхода, — сказал Хеллер,

— О, что вы, выход, конечно, найдется! — торжествующим тоном объявил заместитель представителя. — Мы можем собрать конференцию и обсудить этот вопрос.

— Совершенно верно! — подхватил Стафъюмо. — Даже самые сложные международные вопросы разрешаются именно таким образом.

И они тут же уселись прямо на полу в лифте лицом друг к другу.

— Итак, прежде всего обсудим повестку дня! — твердо объявил заместитель представителя.

Хеллер нажал кнопку, вообще отключающую лифт, и вышел, оставив их в кабине.

— Спасибо, парень, — сказал один из охранников-итальянцев. — Ты здорово управляешься с ножом. Но тебе следовало бы обратить особое внимание на мой намек. Дело в том, что они оба пользуются дипломатической неприкосновенностью и их нельзя арестовать, чего бы они ни натворили. А законопослушные американцы, вроде нас с тобой, очень даже могут быть арестованы. Мы обычно стараемся держаться подальше, когда этот тип появляется здесь. Впрочем, может быть, теперь он будет вести себя потише. К ним подошел Вантаджио, и Хеллер вручил ему крис. Обе в прошлом воюющие стороны дружно появились из лифта.

— Мы пришли к обоюдному согласию, — сообщил Стафъюмо. — Двусторонняя оккупация территории.

— Шарлотта будет в моем распоряжении по понедельникам, средам и пятницам. За ним закрепляются вторники, четверги и субботы, — пояснил условия договора заместитель представителя. — Воскресенья нам придется проводить в обществе наших жен, — тут же добавил Стафъюмо.

— Скажите, Вантаджио, — обратился к управляющему заместитель представителя, — не можем ли мы временно воспользоваться вашим кабинетом для формальной ратификации и подписания договора?

Хеллер продолжал следить за ними, пока они не скрылись за дверью кабинета Вантаджио. Он зевнул. Потом, собрав свои газеты, сел в лифт и вышел на верхнем этаже. Когда он направился по коридору в свою комнату, соседняя дверь распахнулась и из нее выпорхнула девушка. На ней был небрежно накинутый шелковый халат, совершенно расстегнутый, который на ходу отлетал назад, обнажая все ее богатство. Это была очаровательная брюнетка.

— Ах, вот ты где, красавчик. Дел у нас сейчас почти нет. А тут кто-то из девочек говорит, что у тебя можно узнать кое-что новенькое. — Она окинула его взглядом искусительницы. — Прошу тебя, красавчик, разреши мне войти к тебе, и мы… Экран мой тут же покрылся рябью. Из динамиков послышался вой и треск помех.