Пятое время года - Ксения Михайловна Велембовская

Виктора. Впрочем, воображала и молчун, не в папу и не в маму, мгновенно напускал на себя ледяное равнодушие.

Но всему приходит конец — допив клюквенный кисель и облизав губы, народ начал разбредаться: хозяин направился вздремнуть, Анжелка потащила пунцового Сергея целоваться на второй этаж, Виктор снова прилип к «ящику». На сей раз он с глубокомысленным видом наблюдал, как публика покатывается со смеху на концерте знаменитого писателя-сатирика.

Что оставалось тем, кто всегда и везде стремится сохранять независимый вид? Ничего иного, кроме как мыть посуду за компанию с разговорчивой хозяйкой на кухне, похожей на лавку древностей — заставленной и завешанной сверху донизу разной доисторической утварью: дуршлагами, кастрюльками, чайниками, чугунными гусятницами, сковородками, медными тазами для варенья. Складывалось такое впечатление, что в этом доме когда-то жила семья человек из двадцати, которые только и делали, что ели…

— Знаете, Танечка, я так рада, что вы приехали! Прямо гора с плеч. Я очень волновалась. Из-за Сереженьки. Ведь вы с Аней подружки, правда? Вместе учитесь? Мне в прошлый раз показалось, что Аня очень уж… непосредственная. Она, наверное, просто помладше вас? Годика на два, да? Вы только не обижайтесь.

Что ж тут было обижаться? Не обремененные интеллектом девушки всегда выглядят моложе своих лет. Особенно такие непосредственные, как Анжелка. Однако обсуждать ее с пусть и простодушной, симпатичной, но малознакомой женщиной было ни к чему.

— Скажу вам честно, Танечка, мне современные девушки не нравятся. Какие-то они все беспардонные. К вам это, безусловно, не относится. Конечно, я мало кого вижу. В основном по телевизору. Насмотрюсь, и потом не сплю полночи, все думаю о своих мальчиках. Не приведи господи, попадется какая-нибудь такая, ведь всю жизнь может искалечить!.. — С тяжелыми вздохами поставив в низ резного буфетика стопку чистых тарелок, маленькая, напоминающая румяный колобок Ирина Васильевна потянулась за чашками. — Сейчас попьем с вами чаю с домашним тортиком.

— Ой, нет-нет! Благодарю вас, но я ужасно объелась. Было так вкусно! И нам, наверное, уже пора.

— Вы не волнуйтесь, Витенька вас отвезет. Михал Михалыч здесь ночевать останется, утром поедет на работу, а мальчики сегодня… Ну, давайте просто посидим, поговорим? — Ирина Васильевна поспешно вытащила из-под столика деревянную табуретку, сколоченную на совесть лет этак пятьдесят назад, и любовно вытерла ее фартучком. — Вы присаживайтесь, я сейчас, только впущу своих собачек. Пусть погреются.

Притащились собаченции с обледенелыми лапами, улеглись голова к голове на свою подстилку и сразу же заснули, бедолаги. Запахло псиной. Неугомонная хозяйка все-таки зажгла горелку под ведерным чайником, хотя о чае с тортиком, кажется, и помыслить было страшно. Неприлично объевшуюся гостью уже и без тортика так клонило в сон, что она с трудом подавляла в себе желание переместиться с табуретки на краешек собачьей подстилки, и, чтобы ненароком не составить компанию Капралу и Мусе, стала развлекать себя разглядыванием реликтовых предметов и разнообразными фантазиями на тему, кто мог их смастерить или кто ими пользовался… Ого-го! Классный экземпляр! На самодельной, выпиленной лобзиком фанерной полочке с выжженными детской рукой кривыми ягодками и грибками красовалась старинная ручная кофемолка. Не иначе как раз на такой, обливаясь горючими слезами, мололи «дьявольские зерна» русские боярыни, когда Петр Первый насильно приучал их к европейским порядкам…

— Вы тоже считаете, что все это надо выбросить на помойку? — Хранительница древностей нахохлилась и, кажется, собралась обидеться.

— Нет, что вы! Наоборот. Я сама обожаю старые вещи и тоже очень трудно расстаюсь с ними. Потому что это — память. У меня дома есть старая-престарая, надколотая кружка. Эту кружку, полную каких-то необыкновенно вкусных, кисленьких конфет, подарил мне дедушка. Я болела корью, очень тяжело, с температурой сорок, очнулась, смотрю: дедушка приехал.

— Дедушка? Ой, как же хорошо! — Всплеснув ручками, жутко эмоциональная Ирина Васильевна прослезилась и заспешила подсесть к столику. — Мальчишки надо мной смеются, а мне хочется сохранить все таким, как было в моем детстве. Когда-то у нас на даче жили все-все родственники! И дедушки, и бабушки, и мамины сестры с детьми. Папины племянники из Свердловска. Папа у меня был военным, артиллеристом. Воевал на Халхин-Голе, против белофиннов и в Великую Отечественную…

Ведерный чайник сердито застучал крышкой и продолжал урчать и проявлять недовольство и после того, как хозяйка со словами «ах ты, старый разбойник!» выключила газ. Вернувшись к столику, она лукаво засмеялась:

— Конечно, кое-что не мешало бы выбросить на помойку! Но сейчас приходится жить экономно. Витеньку мы, слава богу, на ноги поставили, теперь Сереженьку надо выучить. Он учится на платном. Две тысячи долларов в год! А где их взять? Раньше, при советской власти, мы с Михал Михалычем жили очень обеспеченно. Работали на АЗЛК, он в конструкторском бюро, я в плановом отделе. В ресторан часто ходили, в театр, отдыхать к морю ездили по бесплатным путевкам… Да, были мы молодыми, о деньгах никогда и не думали, а теперь, когда пора бы уже и о душе подумать, у нас одна забота, где денег раздобыть. Мишеньке скоро шестьдесят три года, а он на двух работах. Водителем у двоюродного брата и еще преподает физкультуру в техникуме…

Словоохотливая Ирина Васильевна тут же, «к слову», переключилась на двоюродного брата, «очень богатого человека», и описала во всех подробностях его необыкновенный загородный дом… И детишки у него тоже необыкновенные! Михал Михалыч каждый день возит их на синем BMW в школу в Москву, после школы — на теннис, в бассейн и к преподавательнице по английскому… А пока детки в школе, заслуженный мастер спорта, надо понимать, свистит в свисток в спортивном зале какого-то техникума.

— Вы извините меня, я вас совсем заговорила! Намолчусь одна за неделю, потом никак наговориться не могу. Скука такая! Ну, ничего… — Ирина Васильевна весьма загадочно улыбнулась и, оглянувшись на дверь, придвинулась поближе. — Я вам открою одну тайну. Только вы меня не выдавайте! Мальчики не знают. Мы с моими собачками тоже не даром хлеб едим. Охраняем соседнюю дачу. За целых двести долларов в месяц! А работа совсем нетрудная. В девять часов вечера свет зажжем, чтобы воры думали, что хозяева дома, в восемь утра выключим. Ну, и посматриваем еще. Раза два ночью гуляем у них на участке. Он за нашим домом. Очень удобно. Конечно, иногда страшновато бывает, особенно по понедельникам, когда все соседи разъедутся, но у меня теперь есть мобильник, так что в случае чего…

Заскрипели деревянные половицы, и бесстрашная Ирина Васильевна испуганно вздрогнула, обернулась на дверь и приложила палец к губам. Когда на кухне появился Виктор, ее лицо выражало полнейшую