Первая мировая. Убийство, развязавшее войну - Грег Кинг

В шесть часов вечера в четверг австрийский министр в Белграде передал демарш министру финансов Сербии. После краткого изложения доказательств того, что убийство было спланировано в Белграде при участии сербских официальных лиц, он представил десять выдвинутых требований. К этим требованиям относились: запрещение всех публикаций с антиавстрийской пропагандой; ликвидация сербских националистических обществ, пропагандирующих применение насильственных мер против Австрии; запрещение антиавстрийской пропаганды в сербских образовательных учреждениях; увольнение всех военных и гражданских чиновников, поддерживающих антиавстрийскую пропаганду; запрещение всех призывов за объединение Сербии и Боснии; совместное расследование убийства и арест всех подозреваемых в причастности к нему; немедленный арест Танкосича и Цигановича; Сербия гарантирует, что будет прекращена незаконная переправка в Боснию через ее границу оружия и взрывчатых веществ и предпринимает меры по наказанию официальных лиц ее пограничной службы, оказавших содействие в переправке через границу заговорщиков; официальные сербские лица предоставляют объяснение своих антиавстрийских высказываний; правительство Сербии предоставляет доказательства того, что выполнило все указанные выше требования. В примечании к документу приводились полученные от заговорщиков показания и содержалось требование предоставить ответ на вручаемую ноту не позднее 18.00, субботы, 26 июля.

Конечно, список выглядел внушительным и устрашающим. Сэр Эдуард Грей, министр иностранных дел Великобритании, охарактеризовал его как «самый грозный документ из всех, что мне приходилось видеть, направленный от лица одного государства другому независимому государству». Но в ретроспективе, если не брать в расчет нереально короткий срок, данный на ответ, требования Австрии нельзя было считать необоснованными. На территории Сербии готовились террористические группы, а антиавстрийская пропаганда велась в школах и на страницах газет. Члены военной элиты и представители разведки вооружали и обучали террористов; сербские чиновники помогли террористам пересечь границу с Боснией, а членам сербского правительства, включая премьер-министра, было заранее известно о готовящемся заговоре. Пашич поставил вопросы личной безопасности и своего переизбрания на второй срок над проблемой дальнейшей судьбы своей страны. Сербия могла предотвратить совершение этого убийства, но позволила ему произойти и намеренно предоставила Вене лишь двусмысленные предупреждения о возможной опасности визита в Сараево. «Если правительство не в силах обеспечить исполнение закона в пределах своей собственной территории, если не может предотвратить использование своей территории для нанесения вреда другим странам — тогда оно теряет право на собственный суверенитет», — отмечал историк Дэвид Фромкин.

Сербский кронпринц Александр, выступающий в роли регента при своем отце, сразу же довел до России текст ультиматума. «Требования, содержащиеся в Австро-Венгерской ноте, — телеграфировал он царю Николаю II, — являются крайне унизительными для Сербии и несовместимы с ее достоинством независимого государства». Добавив, что его страна рассмотрит только основные пункты этих требований, он обратился к «благородному славянскому сердцу» царя и попросил его приехать для защиты Сербии «как можно скорее». В течение дня пришел ответ. Наследный принц «мог быть уверенным», писал царь, что «Россия ни в коем случае не останется безучастной к судьбе Сербии». Заручившись этими заверениями, Белград решил рискнуть. Сыграли свою роль и политические соображения: через месяц в Сербии должны были состояться выборы, и Пашич не мог позволить, чтобы его рассматривали как слабого политика, уступившего Австрии.

Ответ, который был передан в австрийское правительство около 18.00 25 июля, представлял собой настоящий шедевр неопределенности. В истории его обычно изображали как капитуляцию Сербии — были приняты все пункты ультиматума, кроме двух. Но в действительности, как указывает Фромкин, «и сами историки уже не очень-то верят в это». В сербском документе умышленно двусмысленным языком притворно сообщалось, что Сербия не знала о готовящемся заговоре; заговорщики, еще будучи в Сербии, лгали о своих будущих планах; Сербия только частично соглашалась с некоторыми из выдвинутых требований и отвергала все остальные. Только два пункта из выдвинутых Австрией обещалось исполнить. Что же касалось остальных восьми требований — они были переписаны намеренно туманным языком или отвергнуты. Видя все это, австрийский министр в Белграде признал сербский ответ неудовлетворительным и объявил о разрыве дипломатических отношений. Этим же вечером в половине седьмого сотрудники посольства сели на поезд, отходящий в Вену, и покинули страну.

Ответ Сербии был тщательно подготовлен и направлен на оттягивание времени, и, вооружившись заверениями о поддержке со стороны России, Белград ожидал возможного начала боевых действий. За день до этого ответа Йованович сообщил французскому послу в Вене, что Сербия «полностью готова к оказанию сопротивления». Сербская армия, сказал он, достаточно сильная, и его страна рассчитывает на восстание славян против империи Габсбургов, если Австрия нападет на Сербию. За три часа до того, как был доставлен ответ на ультиматум, Сербия стала первой страной, начавшей мобилизацию против Австрии. В то же время, и, вероятно, не случайно, Россия тайно также объявила частичную мобилизацию. Позднее, чтобы скрыть этот факт, документы были сфальсифицированы, и все было представлено так, что такой приказ поступил на день позже.

Все эти воинственные движения активизировали давление, оказываемое на Франца Иосифа. Остается неясным, как именно он представлял себе дальнейшее развитие событий. Может быть, он считал, что Австрия сможет провести ограниченные боевые действия против Сербии, которые смогут остановить антиавстрийскую пропаганду и террористическую деятельность? Или он не понимал, что система альянсов, сложившая в Европе, рано или поздно приведет к началу континентальной войны? Император скорее всего колебался, но вечером 25 июля все же подписал приказ о мобилизации. Поступая таким образом, он боялся, что это станет началом конца для Австрии. «Если монархия должна погибнуть, — прокомментировал он с горечью, — пусть она хотя бы погибнет достойно». В течение десяти дней вся Европа была втянута в роковую войну.

Когда началась война, молодые люди, чьи действия ускорили наступление катастрофы, сидели за решеткой, ожидая суда. Боснийский закон даровал им жизнь за жизни, которые они взяли у Франца Фердинанда и Софии: они были несовершеннолетними и согласно законам страны не могли быть подвергнуты смертной казни даже за убийство. Понимание этого позволило Принципу и его товарищам вести себя с некоторой долей презрения во время судебного слушания, которое наконец состоялось в 1914 г. в импровизированном зале суда, устроенном в казармах Филипповича в Сараево.