Эридан - автор Nezloi

собаку. И пусть даже не рассчитывает спрятаться от меня, моё поисковое чутье приведёт меня к нему, даже если он сбежит на другой конец Империи.

Похоже, только теперь мастер понял, что его отпрыску не уйти, сбежать от героя с таким талантом души невозможно, рано или поздно но неутомимый герой настигнет беглеца.

Несколько мгновений бледный отец лихорадочно искал выход и как ему показалось нашёл.

- Замена! Я выйду на замену.

Но моя змеиная улыбка погасила его надежду раньше, чем я открыл рот.

- Этот негодяй ударил меня по лицу! Моя честь задета и меня не устроит замена. Я найду его и снова потребую дуэли. Разве, что...

Как бы в задумчивости пробормотал я последнию фразу не закончив её.

Мастер действительно был умным человеком и мгновенно сообразил куда я клоню. Хотя возможно о моей любви к золоту уже пошли слухи.

- Сколько?

- Тысяча дукатов. И по быстрее, а то я всё больше склоняюсь к тому, что лучше взять кровью.

Не дрогнув на лице ни одним мускулом однорукий едва заметно кивнул и вышел, но буквально через несколько минут вернулся обратно неся здоровенный кошель. - Здесь шестьсот золотом и крупный рубин на четыре сотни дукатов.

Засунув нос в мешок с золотом действительно обнаружил там здоровенный кусок ограненного красного стекла, цвета застывшей крови.

"Годится".

Получив деньги я

развернулся и не прощаясь пошёл к выходу, по пути прихватив своих девок. Шёл я быстрым шагом, едва не переходя на бег, чуть ли не волоком таща Дармоеда за длинную гриву, девкам тоже пришлось пробежаться.

Бросив коня у входа в самую лучшую чайхану города я вихрем ворвался внутрь.

Меня встретил пожилой мужчина с седыми усами и непрерывно кланяясь провёл в женский зал.

- Ждите меня здесь!

Злым голосом приказал я девушкам.

- Ты!

Я резко обернулся к девушке- рабыне, что обслуживала зал.

- Хорошо накорми их, в общем тащи им всё, что они захотят!

Уже выходя вложил в руку служанки три дуката.

Бегом выскочил из чайханы, нашёл взглядом, бродящего по улице Дармоеда, безуспешно ищущего хотя бы клочок травы.

Короткий разбег и прыжок в добрый десяток метров, приземлился точно на спине своего буцефала. Удар пятками в бока послал скакуна с места в карьер. Как ураган пронёсся я по узким улочкам города, каким-то чудом никого не задавив и не глядя на машущих мне рукам стражников выметнулся из восточных ворот.

Мой внутренний компас-поисковик указывал на восток, именно в этом направлении стремительно удалялся мажор. Несмотря на полученные деньги, я собирался сполна насладиться местью, на самого молодого павлина мне было наплевать, но его папаша, решивший, что мою новую семью можно безнаказанно унизить, заслуживал самого жестокого наказания. Это притом, что я понимал, что решение ударить по авторитету рода Ибари исходит не от мастера, а скорее всего от какого-то крупного торгового рода, где мастер либо младший партнёр, либо дальний родственник. Но с заказчиком пусть разбираются старшие Ибари, с моей силовой поддержкой конечно. Но думаю это дело будущего, а сейчас я скакал во весь опор за молодым Бакром, постепенно настигая его. Уже среди каменистых холмов замелькала быстрая точка, я своим острейшим зрением сумел разглядеть мажора, скачущего на кауром коне. Ещё через час гонки, когда расстояние между нами сократилось до двухсот метров, мой жеребец, стал замедлятся. Увы, но переход через пустыню, не был лёгкой прогулкой, а я так и не дал ему после него отдохнуть. Чёрная шкура Дармоеда буквально промокла от пота, а с оскаленной пасти падали хлопья пены. В этот момент Бакр оглянулся, не смотря на расстояния, я легко разглядел как его лицо исказилось от ужаса, схватив плетку юноша как заведённый принялся хлестать своего коня.

"Врешь! Не уйдёшь"!

Выхватив из налучья лук принялся в темпе пулемёта посылать стрелы в Бакра, но из за большого расстояния всё стрелы летели мимо либо вообще не долетали. Выпустив за минуту полсотни стрел и опустошив оба колчана я понял, что если не сменю тактику, то крысеныш уйдёт. У того похоже были те-же мысли, так как оглянувшись и увидев, что расстояние между ними начинает увеличиваться нагло ухмыльнулся.

"План Б".

Сдернув со спины меч, я на всëм скаку, с грацией балерины, спрыгнул с Дармоеда и со скоростью молодого гепарда устремился за беглецом, быстро сокращая дистанцию. Я уже был в десятке метров, когда он словно что-то почувствовав оглянулся. Увидев меня буквально у себя за спиной закричал от страха, выкатив и без того большие глаза. Надо отдать ему должное, когда он понял, что ему не уйти, то выхватил саблю и стал разворачивать коня, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я бы мог всё закончить одним ударом, но это было бы скучно, а я жаждал развлечений. Поэтому я дал ему возможность развернуть коня, при этом сам проскочил мимо, так как скорость у меня была как у бешенного таракана. Сбросив скорость до нуля развернулся, тоже самое ещё раз проделал и Бакр. Увидев, что я спокойно стою, пришпорил коня и с саблей в руке рванул на меня. В десяти метрах немного свесился с седла, собираясь меня рубануть, в последний момент я уклонился и одним ударом срубил его лошади обе передние ноги.

"Блииин! Коняшка прости"!

И почти сразу об этом пожалел. Коня было жалко до слез. Пока мажор вместе с покалеченной лошадью кувыркались по каменистой земле, я вспомнил про Дармоеда, но к счастью с ним было всё в порядке, он понуро опустив голову к земле стоял на пологом холме в полукилометре.

Успокоившись порысил к лежащим телам, к моему не малому удивлению Бакр оказался жив и относительно здоров, потому как пока я бежал к нему, успел подняться на ноги. Этот ловкач даже саблю умудрился не потерять и теперь наставив её на меня, пятился хромая на левую ногу. Я же уже растерял всё своё игривое настроение, необдуманное убийство лошади заставило меня чувствовать что то похожее на угрызения совести.

"Сто процентов, это не моя слабость, не так давно, я безо всяких эмоций рубил бедуинов вместе с конями, а теперь вдруг расстроился из за случайно убитой лошади. Скорее всего это наследие мне досталось от кого-то из разбойников".

Не торопясь, лениво помахивая рубилом иду к Бакру, какой-то особой злости на него нет, всё таки он с самого начала был для меня лишь инструментом.

Что удивительно, но умолять меня о пощаде или пытаться, как-то откупиться юноша