Вечный - Кровь Леса (СИ) - Артем Лунин

   Большой зверь заревел и перекатился через линию защиты, давя попавших под него покемонов. Снова взвыл - отчаянно, тоскливо, когда сторожевые заклинания вгрызлись в его плоть.

   У меня вырвались неизвестные в этом мире слова. Жасмин хлестнула лозой, покемоны полетели в разные стороны, плечи чудовища были покрыты глубокими ранами. Вжикнула стрелка, чебурашка, который оседлал загривок монстра в попытке перегрызть ему шею, покатился прочь. Вторая стрелка проткнула чудовищу ухо и осталась висеть странной серьгой. Третья угодила в подставленное плечо.

   - Стойте! - взревел я.

   - Ты спятил?! - ахнула Нан, услышав мои мысли.

   - Да, уже давно! - я шагнул вперёд, на линию огня. Пропеллером завертелся биомеч, превращённый в копьё с двумя лезвиями, брызги крови разлетались в разные стороны.

   Взмах...

   Кажется, первым ударом сразил сразу пятерых.

   Взмах...

   Голова катится в траву, широкий возвратный хлыст отбрасывает двоих.

   Взмах...

   Липкое по ноге, когда успели укусить?

   Рядом появляется ещё один пропеллер. Нан отмахивается от двоих агрессивных чебурашек, рубит третьего напополам прямо на теле большого чудовища. Тот катится по земле, давя мелких монстриков, рвёт когтями. Один покемон прыгает мне в лицо, посланная кем-то стрелка подшибает его в полёте. Мелкие иглы впились в левый локоть, стряхнуть не могу. Нан взвизгнула рядом, быстрое касание ветра, и покемон падает. Ещё один вцепляется в мою многострадальную лодыжку. Лоза Жасмин хлещет его так, что голова отделяется от тела, висит на моих штанах, остановиться и отцепить некогда. Голос мальчишки Йураса ломается, не допроизнеся магическую фразу, но заклинание алой молнией проходит рядом со мной. Треск, пахнет палёной шерстью. На заклинающего Дайрима прыгает с дерева мелкий белесошерстный демон, Орла сшибает его заклинанием.

   Жасмин произносит Слово.

   Уже знакомое касание Мрака. Чёрная линия, опоясывающая нашу стоянку, вдруг распадается на множество крохотных чёрных стрелок, которые разлетаются в стороны. Чебурашки вопят, катятся. Заклинание Жасмин уничтожило большую часть из них, мы занялись оставшимися, и скоро оказалось, что бить больше некого.

   Я поймал Нан за плечи и оттащил подальше от большой твари.

   - Кажется, всё?

   Ночной гость попытался встать, заревел жалобно и осел. Жасмин занесла лозу, та взвилась высоко, листья трепетали в предвкушении крови. Я поднял биомеч, запрещая.

   - Почему? - только и спросила женщина.

   - Он же разумный.

   Всё удивлённо смотрели на меня.

   - Вы сомневаетесь в его разумности? - спросил я резко, азарт боя туманил голову.

   - В твоей, - сказала Нан, я проследил её взгляд - на гаче у меня по-прежнему висела голова покемона, вцепившись зубами. Я с отвращением оторвал её, выдрав приличный клок ткани и немного собственной плоти.

   - И что с того, что он разумен? - поинтересовалась Валья, по её тону я понял, что высокий интеллектуальный уровень зверя - не повод его щадить, а скорее наоборот.

   - Он же караулил вас... - я обратился прямо к Дайриму, который, казалось, симпатизировал Ночному Гостю.

   Тот прищурился на меня, перевёл взгляд на чудовище. Зверь хрипло дышал, кровь вздувалась пузырями на его морде, истекала из глубоких ран и царапин. Он смотрел в небо, когти страшенных лап рвали траву и дёрн.

   - Оставим его, - сказал Дайрим. Мне показалось, изжёванные покемонами уши зверя дрогнули, словно он прислушивался к решающим его судьбу словам.

   Жасмин, кажется, собиралась заспорить, но только прикусила губу.

   - Восстановите заклинания и... включите его в границу первого круга.

   Заклинаниями занялись Жасмин и Нан. Мы покидали тела покемонов в кусты, немного перенесли стоянку, чтобы не нюхать острометаллическую вонь их крови и чего другого, ещё менее приятного. Потом взялись за раны - множественные, но неопасные. Я и Нан отодвинулись подальше, за кустики.

   - Ширак... - сказал я, и Нан громко охнула.

   - Ты весь в крови!..

   - В чужой. Сначала ты...

   - Нет, ты...

   Предполагается, что живая одежда должна слушаться только хозяина, но по одному моему жесту плащ свалился с Нан, она попыталась подхватить, ожгла свирепым взглядом.

   - Да в порядке я, в порядке, только вот...

   Царапин на ней было и впрямь немного. Я затянул некоторые, полностью разорил растущий неподалёку целебный кактус.

   - Теперь ты.

   Морщась, я стянул куртку, немногие ранки жгло. Я знал из "энциклопедии", что зубы тварей неядовиты, иначе давно бы решил, что схлопотал смертельную дозу.

   - Снимай штаны...

   Я попытался и зашипел от боли. Кровь из раны на бедре промочила всю штанину, живая ткань пыталась заклеить, прилепившись к ноге. Не мудрствуя лукаво, Нан пустила в ход нож, разрезала и намочила заскорузлую ткань водой, осторожно оторвала и принялась омывать. Я посмотрел и поморщился. Не выношу вида ран - чужих. Свои раны, каковы бы они не были, почему-то никогда не выглядят страшнее. Крохотная царапина Нан для меня повод впасть в панику или боевое неистовство, собственная рана либо мелкая помеха, либо причина поскорее передать себя в опытные руки моей девушки.

   Сейчас эти опытные руки летали в паре сантиметров от кожи, я чувствовал исцеляющие заклинания. Пульс тяжело толкался в ране. Нан приложила целебный мох, заклеила нетугой повязкой и вернула ткань на место - разрез тут же начал медленно срастаться.

   Вернулись к остальным. Каждый получил хотя бы пару царапин, лечение было недолгим - омыть водой, да залепить пластырем. Мальчишка старательно выпячивал свои немногие царапины, косился на Орлу. Ню-ню.

   Всё это время большая тварь лежала смирно, хрипло дышала. Сторожевые заклинания заперли её между первым и вторым кругом, оставив немного жизненного пространства. В полосе шириной метра полтора зверю было тесно.

   Сторожили по очереди, исключив меня - моя рана оказалась самой серьёзной - и Валью.

   Утром Нан снова увела меня за кусты и осмотрела подживающую рану - да здравствуют исцеляющие заклинания и живая вода.

   - Наш уход подозрений не вызовет? - поинтересовался я. У вэйри в ходу закрытые одежды, показать руки выше локтей, ноги выше колен, шею, грудь - непристойно, причём как для мужчин, так и для женщин. Однако это не распостраняется на раненых - тут запретное взору тело обнажается и рассматривается чисто делово и практично.

   Нан подумала.

   - Всегда можно отговориться экзотическими обычаями посёлка Питер, - сказала, приникая ко мне.

   - Например, такими? - поинтересовался я.

   Лихолесье. На заднем плане корявые деревья с поникшими листьями, жгучая паутина и хищный мох, вечный сумрак, клочья тумана между деревьями. Пятна крови на деревьях и странный зверь, похожий на помесь волка с гориллой, то ли спящий, то ли подыхающий. Гаснут синие знаки заклинаний. И посредине всего этого стоят и беспечно целуются маленькая рыжеволосая эльфийка и меченый шрамами орк. Наверно, получился бы хороший рисунок на обложку фэнтезийной книжки...

   - Скоро взойдёт солнце, - Жасмин сообщила новость по радиосвязи. Мы неохотно оторвались друг от друга.

   - И что? - пробормотал я.

   - Вы должны быть у наших лоз.

   Я передал Нан слова, опустил веки - и почувствовал часть себя, растущую из земли. Ощутил её силу и нетерпение.

   - Идём...

   Мы обступили посадки. Лозы выросли. Задвухметровые, они стелились по земле, лениво извивались, шевелили широкими листьями.

   Я подошёл к своей. Лоза нашарила мою ногу и обвила, поднимаясь наверх. Нан подняла руки, её лоза заплела её с ног до головы. Девушка закрыла глаза, покачиваясь.

   Листья с пурпурными обводками застили мне глаза, я вдыхал свежий запах и знал, что я - растение. Мой мощный корень сидит в земле, сок поднимается по стволу, листья ловят лучи солнца. Я ощутил бесконечное терпение растений и великую силу зелёной жизни.

   Короткий болезненный рывок... и вся тяжесть лозы пришлась на мои плечи. Корень оторвался. Я посмотрел, как шесть корней зарываются глубже в землю. Каким-то невероятным образом они сохраняли связь с лозами. Даже если я окажусь на другой стороне планеты, отделённая корневая система всё ещё будет питать недоброй силой земли Лихолесья моё зелёное оружие.

   Нан шевелила плечами, приноравливаясь. Эхо её удовольствия коснулось меня, до чего хорошо снова обрести привычное послушное оружие. Лоза обхватила тонкое тело, обвила рукава, верхушка устроилась у запястья, готовая мгновенно скользнуть в ладонь и разить врага. Неуловимое движение - и распарывамый листьями воздух застонал вокруг.

   Я попытался неловко повторить её приём и обмотался лозой с ног до головы, как колбаса шпагатом. Наконец мне удалось уложить лозу на себе так, что она казалась частью зелёной куртки.