Маска Смерти. Книга 1. Часть 1. Печать Змеи - Константин Храбрых

— НЕ ГОВОРИ ТАК! — Эльфийка вырвалась из объятий подруги и, несмотря на текущие слезы и заплаканное лицо, нависла над подругой. — ОН… ОН… Да, он хоть и наивнее большинства здешних адептов, но куда того напыщенного хлыща, за которого я должна выйти!

Этого пафосного взрыва хватило ей ненадолго. Колени девушки подкосились, и она снова осела на пол. Слезы так и текли из глаз. Лисар тяжело вздохнула и, встав с кровати, села на пол рядом с подругой.

— Хорошо-хорошо… только успокойся, Аль, я же тебе не враг!

Лисар попыталась обнять подругу, чтобы успокоить, но рука была оттолкнута эльфийкой. Девушка поджала губы и, тяжело вздохнув, попыталась заглянуть в глаза серой эльфийке, но Тиаль намерено отводила взгляд, избегая взгляда подруги.

— Боги… какой же он еще ребенок! — Сквозь всхлипывания произнесла эльфийка.

— А я о че…м… — Лисар умолкла встретив обиженный взгляд серой эльфийки. Глядя на заплаканную девушку, она только покачала головой и произнесла: — И надо ж тебе было влюбиться, да еще в такого рохлю!

— ЛИСАР-Р!

— Уже девятнадцать с половиной лет как Лисар! И ты так и не прислушалась к моим словам! — Поправив челку на голове Тиаль, она спросила: — Что он тебе сказал?

— Он… он… — Серая эльфийка едва сдерживалась, чтобы не разреветься еще сильнее. — Он не смог взять назад свое обещание…

— Обещание? — Лисар непонимающе смотрела на подругу.

Тиаль кивнула головой, от чего роза в волосах жалобно колыхнулась, а кончики ушей поникли, что не укрылось от взгляда наблюдательной подруги. За два с половиной года знакомства с серой эльфийкой она давно подметила эту ее особенность.

— Не могу сказать…

— О боги! — Лисар в сердцах сплюнула (правда мысленно, воспитание не позволило поступить иначе). — Давай, я с ним сама поговорю! Он у меня тогда…

— НЕТ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!

— НУ, ТАК ПРИЙДИ В СЕБЯ! — Лисар надоело настроение подруги, и она позволила себе повысить голос: — ВЕДЕШЬ СЕБЯ, КАК РЕБЕНОК, БУДУЧИ РАЗ В ПЯТЬ МЕНЯ СТАРШЕ! УВЛЕКЛАСЬ СОПЛИВЫМ ЮНЦОМ, НЕВЕСТЬ ЧТО ВОЗОМНИВШЕМ О СЕБЕ! ВЕДЕШЬ СЕБЯ С НИМ КАК… КАК…

— ЛИСАР-Р!

— А! Делай что хочешь! Только меня тогда не проси… — Девушка устало вздохнула и, поднявшись на ноги, подобрала брошенный, а теперь еще и помятый, журнал и уселась на кровати, поджав под себя ноги. — И что ты в нем нашла?

Не выдержав, Лисарионна хлопнула многострадальным журналом по столу и, встав на ноги, подошла к эльфийке. Подхватив подругу заклинанием левитации, она открыла дверь в ванную комнату, после чего перенесла рыдающую подругу под душ. Проделав несколько манипуляций с вентилями, предусмотрительно отошла по-дальше…

Оглушительный визг вырвался из ванной комнаты, а его отголоски даже достигли коридора, заставив соседей-адепток недоуменно крутить головами. Выждав чуть больше минуты, Лисар взмахом руки перекрыла воду. На нее с возмущением смотрел мокрый дрожащий комок. Со стороны серая эльфийка, действительно, теперь напоминала намокшего котенка. Лисар, выслушав зубную дробь подруги, удовлетворенно кивнула и произнесла:

— Вот теперь принимай душ и, как успокоишься, выходи. Говорить с тобой, пока ты ведешь себя… — Подруга покачала головой, так и не подобрав слов. — В общем, успокаивайся и выходи. Да, и поставь свой цветок в воду, пока он из тебя последнюю кровь не высосал.

Оставшись в ванной одна, Тиаль дрожащими от холода руками стала снимать промокшую одежду, мысленно костеря подругу за столь радикальный способ привидения в чувство… Впрочем, признавая эффективность метода. Бросив одежду на пол, она включила воду. Но струи горячей воды не принесли должного успокоения, на душе, несмотря ни на что, скребли кошки…

Распустив прическу, эльфийка дотронулась рукой до цветка и ее словно сковало льдом. Девушка, словно кукла, осела в ванной и потеряла сознание. А над черной розой словно появился туманный ореол, отклонявший горячие капли от лепестков, несмотря даже на то, что они не могли причинить цветку никакого вреда.

Я стоял на крыше академии, и смотрел на засыпающий город. Внутри все горело от непонятных чувств и эмоций. Разговор с Тиаль лишь больше запутал. Я так и не понял причины, по которой она требовала забрать обещание хранить тайну. Внятного объяснения она так и не дала…

Смятение в душе, непонятное чувство тревоги… все словно срослось в единый клубок ранее незнакомого мне чувства.

Великая Тьма! Как же у них все сложно!

Казалось, что до момента, когда я начну понимать живых, осталось всего ничего… Но теперь понимаешь, что это «ничего» выросло до широкой пропасти, через которую не переброшен даже канатный мост! Живые — настолько странное племя, что с каждым днем ставят передо мной все больше вопросов! И больше всего расстраивает полная нелогичность их поступков и суждений…

Да. Действительно, пропасть… Пропасть, отделяющая наш род от рода живых. Скорее всего, именно поэтому боги и играют людскими жизнями, наблюдая за их радостью и страданьями, горестями, бедами и радостью. Но — со стороны. Чистые, ненаигранные эмоции…

«Все-таки они странные!»

Тем временем город наполнялся ночной жизнью. Кварталы, которые вели ночной образ жизни, просыпались с наступлением ночи.

Внезапно, мое внимание привлекли серые размытые контуры человеческих фигур, быстро перемещавшиеся в тени деревьев. И если бы не жизнь, теплившаяся в них, я мог и не заметить их.

Шагнув на четвертый слой, я спланировал вниз, скользя на клубах тьмы, как по снегу с горки.

Эльфы… светлые…

«И куда надумали идти на ночь глядя потомки лесной Матери Природы? Тем более в таких нарядах? Интересно».

Натянув на лицо маску и надвинув поглубже капюшон на голый череп, я неторопливым шагом отправился за эльфами. Быть может, раскрытие этой тайны сможет разогнать непонятное смятение в душе?

Глава 7

С момента как мы поссорились с Тиаль, прошел уже месяц. С тех пор мы редко с ней виделись. Девушка не избегала нас, нет — просто отношение к нам слегка изменилось: больше не было совместных посиделок в общежитии, она появлялась из ниоткуда, помогала с определенными заданиями и пропадала. Когда я попытался с ней поговорить на эту тему, она только покачала головой и ответила: «Не стоит, мы слишком разные». Тем не менее, взгляд ее свидетельствовал — ей есть, что сказать.

Олес посоветовал просто не обращать внимание:

«Время лечит» — сказал он.

Вот только я так и не понял смысл этой фразы.

У моего друга прибавилось проблем. Как он пояснил, наш скорый отъезд из родового замка вызвал приступ ярости у отца. Олесу пришлось подавать заявление на перевод на «очное», значит, теперь ему придется больше корпеть над книгами, так как и в прошлый раз он едва-едва смог дотянуть до проходного минимума. Впрочем, как и я. Так же он обмолвился о том, что, несмотря на все оправдательные документы, приносить мне извинения его отец не собирался, ибо чувствовал себя в своем праве.