Елизавета и Маргарет. Частная жизнь сестер Виндзор - Эндрю Мортон

несправедливых, по ее мнению, нападок со стороны членов парламента и других людей. Как отметил в своей надгробной речи преподобный каноник Бэрри Томпсон, Маргарет следовало помнить не только за ее озорную и жизнерадостную натуру, но и за ее «верность и чувство долга; ее преданность семье и друзьям; ее энергию и энтузиазм, острый ум и здравые советы, а также за глубину знаний и любовь к жизни».

После службы гроб доставили в крематорий Слау. Маргарет стала первым членом семьи за более чем 60 лет, подвергшимся кремации. По ее желанию, это последнее путешествие она совершила одна, без сопровождения семьи или друзей. Так как в семейном склепе не оставалось места для гроба, она предпочла кремацию, чтобы покоиться рядом с любимым отцом.

Среди 400 приглашенных на похороны находились друзья из мира шоу-бизнеса, включая певицу Клео Лейн и ее мужа, музыканта Джона Дэнкуорта, актрис – кавалерственную даму Джуди Дэнч и Фелисити Кендал, а также режиссера Брайана Форбса и его жену Нанетт Ньюман.

Среди собравшихся не было ни политиков, ни государственных деятелей, а только те, кто знал принцессу в течение ее жизни. После службы королева отвела Энн Гленконнер в сторону и поблагодарила ее за то, что та познакомила ее сестру с Родди Ллевеллином. Она произнесла: «Я просто хотела сказать вам, Энн, что порой было непросто, но я хочу поблагодарить вас за то, что вы познакомили Маргарет с Родди, он сделал ее по-настоящему счастливой». Это знаменовало коренной поворот в ее отношении к любовному роману Маргарет, ведь королева отказала Родди от всех своих домов и яростно противилась его присутствию на 50-летнем юбилее Маргарет. Возможно, королева извлекла урок из проблем собственных детей и их браков и стала более терпимой и отзывчивой по отношению к другим. Она осуждала связь сестры с Родди, хотя, как она это теперь поняла, он поддерживал ее как в хорошие времена, так и в плохие, уже ближе к ее концу.

Спустя несколько недель после смерти принцессы Маргарет за ней последовала и королева-мать. Она умерла во второй половине дня пасхальной субботы в Роял-Лодж в Виндзоре, в присутствии своей старшей дочери. Ее похоронили рядом с мужем в часовне Святого Георгия, на месте, специально зарезервированном для нее.

Для королевы настал момент, которого она всегда страшилась. Она говорила друзьям, что потерять мать и сестру одновременно было ее самым страшным ночным кошмаром. Этот удар потряс ее, хотя она находила утешение в потоке людской симпатии к матери, которую все очень любили. Толпа в 200 000 человек шла за гробом, отдавая ей последнюю дань уважения. В обращении к нации королева выразила признательность за публичные изъявления поддержки и симпатии. Позднее она признавалась, что если бы ей пришлось говорить и о смерти сестры, она не смогла бы этого выдержать, несмотря на все свое спокойствие и флегматичность, настолько ей было тяжело.

Говорят, что смерть – это великий уравнитель, но в случае виндзорских сестер она только подчеркнула глубокую династическую пропасть между ними. Скромная похоронная церемония для принцессы Маргарет не может сравниться с детальными планами по организации церемонии похорон королевы Елизаветы II. В 1952 году, когда умер ее отец, радиоведущий Ричард Димблби провозгласил: «Закат его смерти разлился по всему мировому небосклону». То же самое можно сказать и о королеве. План церемонии прощания под кодовым названием «Операция «Лондонский мост» тщательнейшим образом разрабатывался с 60-х годов прошлого века. Даже по сравнению с похоронами Дианы и королевы-матери смерть королевы несоизмерима по масштабам реакции и в Британии, и за рубежом. Церемонию похорон Маргарет наблюдали редкие прохожие. Предполагается, что людской поток для прощания с королевой Елизаветой во время официальной траурной церемонии в Вестминстерском холле растянется не меньше, чем на 13 миль[31][32].

В более личном плане смерть Маргарет ознаменовала окончание сложной семейной истории о двух сестрах, объединенных и разъединенных любовью и долгом. Одна выбрала освященные веками традиции и стиль жизни аристократии. Другая, дерзкая и легкомысленная, предпочла жизнь, протекающую от одной светской вечеринки до другой, и общалась со знаменитостями и представителями богемы. Она была экстравагантна и бунтовала против тесных рамок Британии.

И все же, как отмечал историк Бен Пимлотт, было бы большим упрощением полагать, что «королеву следует считать образцом серьезности, а все противоположные качества отнести на счет ее сестры»39. В личном плане, менее заметном для общества, их различия порой размывались, и сестры нередко демонстрировали удивительное сходство как в поведении, так и в ходе мыслей.

Несмотря на все различия, обеим сестрам была присуща одна неизменная и глубоко укоренившаяся в них черта: одиночество. Они известны во всем мире, и их почти постоянно окружали люди. Но во многом их сущность оставалась скрытой ото всех, за исключением друг друга. Все время находясь в центре общественного внимания, ни одна из них не могла наслаждаться «нормальными» отношениями в любви. Их неразрывная связь на уровне интуиции произрастала из их положения на самом верху, далеко от всех остальных. Одна осталась «бутоном», другая расцвела и стала «розой», но они выросли на одном розовом кусте.

От автора

Членов королевской семьи проще всего понять, сравнивая их друг с другом. Хотя сразу на ум приходят принцы Уильям и Гарри, возможно, самым ярким и, безусловно, самым продолжительным был дуэт Ее Величества королевы и ее младшей сестры, принцессы Маргарет.

Я хочу выразить признательность моему агенту Стиву Троха, а также редактору Гретхен Янг издательства Grand Central за то, что они подали мне мысль о том, что пришла пора уделить внимание отношениям виндзорских сестер – таких интригующих, но обделенных вниманием.

Во время работы меня направляли те, кто знал обеих сестер на различных этапах и в различных местах их жизни. Я хотел бы выразить благодарность следующим людям за их свидетельства и помощь в понимании сущности этого сестринского союза: это Чарльз Аззопарди, Майкл Бонелло, Бэзил Чарльз, Фил Дампье, Дана Гиллеспи, Кармен Гленвилл, Тони Греч, Дэвид Гриффин, бывший лорд-мэр Эдинбурга Эрик Миллиган, Майкл Нэш, профессор Джонатан Петропулос, доктор Фрэнк Прочаска, Пол Рейнолдс, Ингрид Сьюард, Шон Смит, Ян Шапиро, доктор Микаллеф Старфейс, профессор Эндрю Стюарт, Роберт и Ди Хорниолд Стрикленд, профессор Джон Тейлор, командор ордена Британской империи Марджори Уоллас и Кристофер Уилсон.

Я хочу также поблагодарить исследователей Дауна Куисма, Клодию Тейлор, Камилл Дж. Томас, Андрина Тран и Марису Сюэреб из Валетты (Мальта) за их напряженную работу