Тренер Култи - Мариана Запата

вышел. Они так говорили, будто я добилась всего обманом, как будто гены и латиноамериканское происхождение дали мне какое-то преимущество. Будто я не лезла из кожи вон, чтобы превзойти своих товарищей по команде.

Я выдохнула и сморгнула злые слезы. Давно мне не было так паршиво.

– Мне пришлось работать вдвое больше, чем остальным, лишь бы доказать себе, что меня взяли не из-за деда. Прости, что сразу не рассказала, но, – я пожала плечами, – я просто хочу быть… собой. Хочу, чтобы со мной дружили за то, какая я есть, а не за то, кто у меня брат и дед, и не за то, что я, блин, ношу… Я бы в итоге все равно рассказала. Когда-нибудь.

Повисла тишина. За пять минут, которые заняла у нас дорога до ресторана, немец не произнес ни слова. Я достаточно хорошо его знала, чтобы уловить раздражение или злость, но сейчас не чувствовала ничего подобного. Он просто молчал.

Меня тоже не тянуло на разговоры, и я не стремилась заполнить тишину болтовней. Разговоры о деде всегда оставляли тяжесть на сердце. Они на ярком контрасте показывали, как же мне повезло с людьми, которые окружали меня по жизни.

Мы молчали, когда шли навстречу родителям, ждущим у входа. Так ничего и не сказав, просто прошли в ресторан и сели: мы с Култи рядом друг с другом, папа – во главе стола, мама – напротив нас вместе с Сеси и ее подругой.

– Что будете пить? – спросил официант, начав с мамы; так он добрался до Култи раньше, чем до меня.

Уж не знаю, что я ожидала услышать, но точно не «воду».

– А вы, сеньорита? – спросил он у меня.

Я планировала побаловать себя и взять маргариту, но рядом сидел завязавший алкоголик, а я была за рулем.

– Тоже воду, пожалуйста.

Мама завела разговор об одном из своих братьев, который недавно звонил поздравить папу с днем рождения. Пока она рассказывала, что он собирался в следующем месяце заехать в гости, официант вернулся с напитками и принялся записывать наши заказы.

– Что для вас? – спросил он Култи.

Засранец, разумеется, отличился.

– Тако. – Он выдержал секундную паузу; кажется, ее заметила только я, в том числе потому, что он пихнул меня под столом коленом и искоса посмотрел в мою сторону. – «Аль карбон».

Фыркнув, я пихнула его коленом в ответ, скрывая улыбку, быстро назвала свой заказ, а потом спросила, заранее зная ответ:

– У вас есть немецкий шоколадный торт?

Откуда в мексиканском ресторане возьмется немецкий шоколадный торт? Разумеется, у них его не было, но я хотела повредничать, попутно выставив себя идиоткой.

– Э-э, нет. Могу предложить сопайпилью и флан, – сказал мужчина.

Прежде чем я успела ответить, кое-кто сделал вид, что уронил салфетку на пол, а пока якобы наклонялся за ней – решил ткнуть меня острым локтем прямо в бедро.

Он быстро убрал руку, но я пискнула так громко, что даже папа, король громких звуков, скорчил мне рожицу.

– Мы ее не знаем, – сказал он официанту по-испански.

Я рассмеялась и обернулась к Култи. Мне не было стыдно – скорее весело.

– Ты у меня еще получишь, сарделька, – на выдохе пробормотала я.

Он снова легко толкнул меня коленом, и его действия говорили гораздо больше, чем любые слова, которые он сказал бы в машине. Я не знала, откуда в нем взялась такая игривость, но меня все устраивало.

Убрав руку под стол, я сжала его обтянутое джинсами колено.

– Ну что, кто первый хочет вручить мне подарок? – поинтересовался папа, как только ушел официант.

Мы с мамой переглянулись и едва заметно покачали головами. Кто вообще требует подарки? Папа, вот кто. Папа их требует.

Повернувшись к новоиспеченному пятидесятисемилетнему имениннику, мама подмигнула.

– Свой подарок я вручу дома.

Я содрогнулась.

– Ну мам! – воскликнула Сеси.

– Фу, – добавила я.

Папа рассмеялся, но мама нахмурилась.

– Гадкие девчонки, – сказала она по-испански. – Я не это имела в виду!

Я прижала кулак ко рту, делая вид, что сдерживаю рвоту.

– Cochinas, – повторила мама, все еще качая головой.

– Ладно. Сеси? Сэл? Кто первый?

Сестра вздохнула. Иногда смотреть на нее было странно. Точная копия мамы: худенькая, стройная, с каштановыми волосами, светлой кожей и карими глазами. Очень красивая. Такая красивая, что первый парень у нее появился в четвертом классе, хотя я в ее возрасте… ну, тогда парней у меня не было. Зато был воображаемый роман с Култи, который прямо сейчас сидел рядом.

– Давай я. – Сеси достала из-под стола небольшую коробку и через маму передала отцу. – С днем рождения. Надеюсь, тебе понравится, папуль.

Папа разорвал обертку и саму упаковку с рвением маленького ребенка. Внутри лежала старая фотография в красивой рамке, на которой они с Сеси качались на качелях. Широко улыбнувшись, он послал сестре воздушный поцелуй и поблагодарил ее за подарок, а потом повернулся ко мне и настойчиво протянул руки.

Култи поднялся.

– Я принесу.

Я протянула ему ключи от машины.

– Спасибо.

Только он отошел, как отец наклонился ко мне с остекленевшими глазами.

– Я ведь не сплю, правда?

Мама застонала.

– Как думаешь, он согласится сфотографироваться здесь? – спросил именинник.

Я представила, что будет, если по Интернету разлетится фото немца с моим отцом, и мысленно содрогнулась. Сильно. Но что я могла сказать? Отказаться? Потому что не хотела, чтобы весь мир узнал, что Култи проводит время с моей семьей? Потому что не хотела, чтобы пошли новые слухи? Правда ведь не хотела. Совсем.

Но он так радовался Култи, хотя до сих пор не сказал ему ни единого слова…

Разве я могла ему отказать? Конечно нет. Он разошлет фотографию всем знакомым – ну и пускай.

В жизни бывают вещи и хуже, правда?

– Конечно, пап.

Он просиял.

Да, я точно не могла ему отказать. Просто протянула подарочный сертификат на массаж в торговом центре, и папа радостно подмигнул.

Култи вскоре вернулся, прихватив две коробки в подарочной упаковке. Посылка пришла утром, полностью готовая к торжественному вручению, и мы быстренько переложили содержимое в багажник моей машины, пока никто ничего не заметил. Немец передал их через меня папе, который смотрел на нас так, будто описался и резко это осознал.

– С днем рождения от нас обоих, – сказала я, не задумываясь, как это прозвучало.

Папе явно было плевать: он даже не слушал. Покосившись на Култи, он посмотрел на коробки, потом снова на Култи и снова на коробки. Потом очень осторожно сорвал обертку с одной из них и достал те самые десятые RK, которые я хотела