Сочинения - Григорий Турский

34. И поскольку у князя тьмы тысяча уловок [1384], чтобы нам приносить вред, я расскажу о том, что произошло не так давно с затворниками и божьими угодниками. Удостоенный священнического сана, бретон Виннох, о котором мы упоминали в другой книге [1385], жил в такой воздержанности, что носил одежду только из шкур, питался сырыми полевыми травами, а чашу с вином подносил к устам так, что, казалось, он скорее смачивал уста, чем пил вино. Но поскольку щедрые набожные люди часто доставляли ему сосуды, наполненные этой влагой, он постепенно привык пить и даже, что еще хуже, без меры и предавался этому так, что частенько видели его пьяным. И вот со временем он стал все больше и больше пить, им овладел диавол, и он был одержим безумием настолько, что хватал то нож, то палку или что–либо другое, могущее служить оружием, и в диком исступлении гонялся за людьми. Вот почему необходимо было связать его цепями и посадить под охраной в келью. В таком безумном состоянии он прожил два года, затем испустил дух.

Нечто подобное, как говорят, случилось с двенадцатилетним юношей Анатолием из Бордо. Он был слугой одного торговца и попросил разрешения жить затворником. Но хотя его хозяин долго противился этому, полагая, что он одумается и что в таком возрасте он не сможет выполнять то, к чему стремится, однако, побежденный наконец просьбами слуги, разрешил ему осуществить свое намерение. А было там искусно сделанное в давние времена сводчатое подземелье, в углу которого находилась небольшая келья, огороженная тесаными камнями, в которой едва мог поместиться стоя один человек. В эту келью и вошел отрок и пробыл в ней восемь или более лет, довольствуясь скудной пищей и питьем, предаваясь бдению и молитвам. Затем, мучимый сильным страхом, он начал кричать, что у него все внутри разрывается. Вот почему произошло то, что с помощью, как я думаю, диавола он отодвинул четырехугольные камни, за которыми он находился взаперти, поверг стену на землю, ломая руки и крича, что его сжигают святые божие. И так как он очень долго пребывал в этом безумии, часто произнося имя святого Мартина и говоря, что лучше быть наказанным им, чем другими святыми, его привели в Тур. Но злой дух, побежденный, как я думаю, силой и величием святого, не смог здесь причинить вреда человеку. А именно: проведя несколько лет в этом городе, он, не испытывая ничего плохого, возвратился на родину. Но там на него снова нашло то, от чего он было избавился. [240]

35. К королю Гунтрамну прибыли из Испании послы с многочисленными дарами просить мира, но они не получили никакого определенного ответа. Потому что в прошлом году, когда войско опустошило Септиманию [1386], корабли, отплывшие из Галлии в Галисию, были разграблены по приказанию короля Леовигильда, товары отняты, люди избиты и умерщвлены, а некоторые уведены в плен. Лишь немногие из них спаслись каким–то образом на лодках, и они–то и возвестили стране о случившемся.

36. У короля Хильдеберта и по его приказанию был убит, по неизвестным причинам, Магновальд. Это произошло так. Когда король находился во дворце в городе Меце и смотрел на игрище, как травили обложенного сворой собак зверя, вызвали Магновальда. Когда Магновальд пришел и, не ведая о том, что будет, стал, потешаясь с остальными, смотреть на зверя, тот, кому было отдано приказание убить его, воспользовавшись тем, что Магновальд был поглощен зрелищем, метнув топор, рассек ему голову. Магновальд упал замертво, и тело его выбросили в окно [1387]; и он был погребен своими. Имущество его тотчас было разграблено, а все, что нашли, было передано в государственную казну. Однако некоторые утверждали, что причина его убийства была та, что он после смерти брата жестоко избил свою жену, убил ее и вступил в связь с женой брата.

37. Затем у короля Хильдеберта родился сын, которого воспринял от священной купели Магнерих, епископ трирский [1388]. Его нарекли Теодобертом. По этому случаю король Гунтрамн так обрадовался, что немедленно направил послов с многочисленными дарами для новорожденного, говоря следующее: «Ведь через это дитя бог по великой милости своей соблаговолит возвеличить королевство франков, если отец у него или он у отца останется в живых».

38. И вот на одиннадцатом году правления короля Хильдеберта [1389] вновь прибыли из Испании послы с просьбой о мире [1390], но, не добившись ничего определенного, вернулись домой. А Реккаред, сын Леовигильда, дошел до Нарбонна и, захватив добычу в Галльской области, тайно вернулся домой.

39. В этом году умерли многие епископы, среди них Бадегизил, епископ Ле–Мана [1391], который был весьма жестоким к народу, беззаконно отнимал и грабил имущество у людей. К его грубой и суровой душе как нельзя лучше подошла еще более жестокая жена [1392], побуждавшая его советами на совершение самых гнусных преступлений. Не проходило ни дня, ни даже мгновения, чтобы он не неистовствовал, или грабя горожан, или всячески препираясь с ними. Он не переставал ежедневно разбирать с судьями тяжбы, вмешиваться в мирские дела, свирепствовать против одних, других стращать убийствами, даже дрался собственноручно, а то и топтал людей ногами, говоря: «Раз я стал клириком, значит мне и не мстить за свои обиды?». Но что там говорить о чужих, когда он не щадил даже своих родственников; их–то он прежде всего и грабил. Они никогда не могли найти у него справедливости, если речь шла об имуществе отца или матери. [241]

По прошествии пяти лет своего епископства, вступая уже в шестой год служения, он с большим рвением приготовил для горожан пир, но внезапно заболел лихорадкой, и год, который он только что начал, кончился для него неминуемой смертью.

На его место был призван архидиакон парижский Бертрамн [1393]. У него, как говорят, было много споров с вдовой покойного, потому что она присваивала вещи, которые были отданы церкви при жизни Бадегизила, как собственные, говоря: «Это за службу моему мужу». Однако все вещи она возвратила, хотя и неохотно. Злодеяния же этой женщины неописуемы. Ибо случалось, что она целиком вырезала у мужчин срамные уды прямо с кожей живота, а женщинам прижигала раскаленной бляхой обычно скрываемые места на теле. Она совершила много и других гнусных дел, о которых, я думаю, лучше умолчать.

Скончался и Сабауд, епископ арльский [1394], на его место был приглашен Лицерий, референдарий короля Гунтрамна [1395]. В то время жестокий мор опустошил сам Прованс. Умер и Евантий, епископ вьеннский, на его место по выбору короля поставили пресвитера Вира из сенаторской семьи. В этом году многие епископы покинули этот мир, о чем я хочу умолчать, так как каждый из них в своем городе оставил по себе память.

40. В городе же Type жил некто Пелагий, человек изощренный во всяческих злодеяниях и не боявшийся ни одного судьи, так как под его властью находились все сторожа королевского конного двора. Посему он беспрестанно совершал грабежи, неожиданные налеты, опустошения, убийства и всякого рода преступления на суше и на воде. Я же часто призывал его к себе, желая то угрозами, то мягкими словами удержать его от этих злодеяний, но этим я ничего не добился, кроме его ненависти к себе, как сказано в притче из Премудрости Соломоновой: «Обличай глупца, он умножит ненависть к тебе» [1396]. В самом деле, презренный так ненавидел меня, что, то и дело грабя и избивая людей святой церкви [1397], он оставлял после себя бездыханные тела и искал новый повод, как бы нанести ущерб церкви или базилике святого Мартина. Случилось, что однажды он избил наших людей, которые проходили мимо и несли в сосудах морских ежей, прогнал их и отнял у них сосуды. Когда я узнал об этом, я отлучил его от церкви, не из мести за нанесенную мне обиду, но для того, чтобы вернее исцелить его от этого безумия. А он, подобрав двенадцать человек [1398], пришел ко мне, для того чтобы путем ложной клятвы очиститься от этого преступления. Хотя я и не хотел принимать от него никакой клятвы, но уступив его просьбам и просьбам наших горожан, я удалил остальных, принял у него одного клятву и приказал допустить его к церковному общению. Это было в марте. А с наступлением июля, когда обычно косят луга, он захватил луг женского монастыря, прилегающий к его лугу. Но как только он начал косить, его схватила лихорадка, и на третий день он испустил дух. А еще раньше он приготовил для себя гробницу в базилике святого Мартина в местечке Канд, которую его родственники нашли разбитой вдребезги. Тогда его погребли в портике самой базилики. А сосуды с морскими ежами, по поводу которых он дал ложную клятву, после его смерти были извлечены из его [242] кладовой. В этом и проявилось чудо святой Марии, в базилике которой несчастный принес ложную клятву.