Атомная крепость (Книга 2) - Иван Цацулин

Гейм вдруг заметил, как неподалеку в небе как бы из ничего возник клубок оранжевого огня и сине-черного дыма... Кто-то невидимый будто взял самолет гигантской рукой и вмиг раздавил его. Машина развалилась в воздухе, и последнее, что увидел Гейм, - безумные глаза первого пилота, изо всех сил вцепившегося в ручку управления.

Некоторое время Гейм падал камнем, лишь на высоте трех тысяч метров он распустил над головой купол светлого шелка. Ветром относило на запад, и он не сомневался, что находится уже над территорией Турции. Осмотрелся кругом, на большом расстоянии в воздухе не болтался ни один парашют. Капитан понимал, что спастись имел шанс только заранее готовый к разразившейся катастрофе полковник Коул, однако и его нигде не было видно. Всхолмленные горные долины расстилались внизу, безлюдные, полные неуловимого уныния и обреченности. Гейм маневрировал, прилагая все усилия к тому, чтобы быть отнесенным как можно дальше от советской границы.

Наверное, сказалось отсутствие тренировки, а может быть, действительно прыжки с парашютами в горной и к тому же абсолютно незнакомой местности занятие не весьма простое, как бы то ни было, несмотря на все старания, опуститься благополучно не удалось: он ушиб голову и ноги о камни, не успел с должной быстротой управиться с парашютом. Ветер гнал шелковый купол по каменистой почве точно парус, и туго натянутые стропы тащили летчика за собой, беспомощного, в полубессознательном состоянии. Как сквозь сон видел он откуда-то появившихся турецких солдат, гасивших его парашют.

Очнулся Гейм в палате госпиталя турецкого гарнизона в Карее. Убогая комната, плохо побеленные стены... Врач, бегло говоривший по-английски, рекомендовал покой, делал перевязки, многозначительно качал головой.

Гейм размышлял о случившемся. Тот факт, что он остался в живых, представлялся чудом, на которое трудно было рассчитывать. Самолет шел к границе на высоте пятнадцати тысяч метров... Вспыхнувший неподалеку нестерпимо яркий клубок огня и удар, от которого машина разлетелась на куски... Очевидно, взрыв ракеты произошел уж очень близко, и страшной силы ударная волна обрушилась на тех, что непрошено вторглись в воздушное пространство Советского Союза. Где же остатки самолета и тех, кто в нем находился? Гейм хорошо помнил: сильным ветром его отнесло на турецкую территорию, стало быть... Он ни о чем не спрашивал, да и кого здесь было спрашивать и о чем? Его тоже не беспокоили, турецкие военные власти по его документам знали, кто он.

Через день появился полковник Коул. Он все-таки уцелел. Хмуро, с трудом разжимая губы, рассказал, как благополучно достиг земли и затем рыскал по всей округе, собирая то, что осталось от самолета и экипажа.

- Большевистские варвары сбили наш невооруженный самолет... - начал было он.

Гейма рассердила эта болтовня. Он рывком повернулся на койке и, с гневом глядя на полковника, спросил:

- Для чего все это, для чего?

Перед его мысленным взором возникли ужасные картины гибели двух прилетевших в эти края американских шпионских самолетов с авиабазы Инджирлик. Казалось, Коул понял переживания Гейма, он перестал ходить по палате, поднял на "приятеля" удивленные глаза:

- Для того, чтобы иметь возможность нанести удар первыми, ты это знаешь не хуже меня, Стив.

Гейм закрыл глаза, и тотчас перед ним возник образ первого пилота, в ужасе перед наступавшей смертью вцепившегося в ручку управления.

- Чудовищно, - прошептал он.

Коул ухмыльнулся, передернул плечами.

- Наши генералы убеждены, что тот, кто первым нанесет удар в новой большой войне, почти наверняка выиграет эту самую войну, - заговорил он. Но эффективность первого удара должны заранее обеспечить мы с тобой: наши ракеты и стратегические бомбардировщики смогут прорваться через советские линии заградительного огня лишь в том случае, если мы загодя разведаем для них систему советской обороны. Я думал, что это элементарные истины, Стив. Операция "Элинт"...

Гейм резко перебил:

- Она слишком дорого обходится нам, эта твоя "Элинт"!

- Возьми себя в руки, Стив, и не хандри, - примирительно заговорил Коул. - Ответственность - тяжелое дело, даю тебе в том слово джентльмена, и я беру на себя всю ответственность за то, что случилось. Меня успокаивает, что в штабах понимают: война есть война, потери в ней неизбежны.

- Война!..

- Ну да - война. А как же ты еще назовешь то, чем мы с тобой занимаемся все это время? Разве наша разведка, систематический облет советских границ не есть элемент войны? То обстоятельство, что мы занимаемся такими делами в мирное время, ничего в принципе не меняет... Не хандри.

- Мне жаль наших парней, - признался Гейм. Коул внимательно посмотрел на него.

- У турок в почете поговорка: "Змея, которая меня не жалила, пусть живет хоть тысячу лет".

Это была неприкрытая угроза: Гейм знал, что не русские, а Коул сам уничтожил самолет, первым появившийся в тот день над Советской Арменией. Но разве поверили бы ему, Гейму? Да и чем мог бы он доказать свое обвинение? Ничем.

Он обернулся к Коулу:

- Я в твои дела не вмешиваюсь.

- Вот и правильно, ты же не знаешь ни моих полномочий, ни инструкций, которые я выполняю. - В голосе полковника Гейм почувствовал облегчение. - А нам с тобой еще служить да служить! Подожди, я сейчас кое-что организую. Он на минуту покинул палату и тотчас вернулся в сопровождении служителей госпиталя, несущих вслед за ним на большом железном подносе бутылки, кувшины, чашки.

Когда поднос был осторожно водружен на столик у койки, Гейм и Коул снова остались одни. Полковник проворчал:

- Сейчас я составлю мой любимый коктейль, и ты оближешь пальчики. - Не теряя времени, он принялся за дело.

- "Зверобой"?

- У тебя хорошая память, Стив... Вот выпей-ка. Ну, как, а? - Коул, не переводя духа, осушил большую чашку.

- Паршивые виноделы, - заговорил он. - У турок много отличного винограда, но виноградное вино - дрянь. По всей Турции уйма кондитерских, но пирожные нельзя в рот взять - гадость на сое и постном масле. Вздумаешь побриться, лучше не заходи в парикмахерскую - они захотят обязательно поставить тебя чуть ли не на голову. Брр... Без моего "Зверобоя" тут околеть можно. - Он пил еще и еще. - И не расстраивайся... Жив остался благодари судьбу, а о других не думай - они издержки подготовки к войне... и там, в Пентагоне, это хорошо понимают... Ну, я сегодня же подамся в Сайгон, не залеживайся тут...

Через две недели военный врач осмотрел Гейма и сказал, что с госпиталем покончено. В тот же день летчику вручили приказ срочно прибыть в Анкару и явиться к начальнику американской военной миссии. Пришлось не мешкая отправиться на аэродром, карабкаться в кабину военно-транспортной машины, отлетавшей на Анкару. Гейм долго и безрезультатно ломал голову, пытаясь понять, зачем его вызывает военная миссия. Это разъяснилось лишь в турецкой столице, в военной миссии США.