Образ смерти - Нора Робертс

– Угощайся, – усмехнулся он.

– Глотнула «колесо» пару часов назад. Всегда меня после этого жажда мучит. И… – Ева повела плечами. – Нервничаю. Адрес, адрес, адрес, – нетерпеливо потребовала она, и он улыбнулся.

– У меня есть для тебя несколько адресов, но дай мне еще поработать, я хочу укоротить список. Что слышно насчет оперы? Есть что-нибудь?

– Все пока кусочками. Я начинаю лучше понимать его… и женщину, которую он воссоздает. Как только мы ее идентифицируем, скажу тебе больше. С ней тоже есть подвижки, но надо точно узнать, кто она такая, тогда и его найдем. Извини, мне пора. Иду трепать языком на пресс-конференции.

Ева заторопилась к выходу и чуть не налетела на Морриса.

– Извини. – Проклятая таблетка вызывала у нее такое ощущение, будто она вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. – Что там у тебя? Только говори на ходу, я на пресс-конференцию опаздываю.

– Энергетическая пилюля?

– А что, так заметно?

– Когда речь идет о тебе, да, заметно. Он вводил ей допамин и лоразепам. Мы этих препаратов ни разу раньше не выявляли.

– Как они действуют? – Ева пожалела, что не захватила с собой бутылку Рорка. – Они должны были ее отключить?

– Я бы сказал, он рассчитывал на противоположный результат. Их иногда используют для вывода из кататонии.

– Ну ладно, предположим, она отключилась, а он пытался вывести ее из этого состояния. Хотел продлить ход часов.

– Я согласен, – кивнул Моррис. – И все же, если она впала в настоящую глубокую кататонию, он мог бы – в потенциале – продлить ее время еще на несколько часов. Возможно, даже на несколько дней.

– А где ж тут кайф? – возразила Ева. – Если он не получает от нее никакой реакции? Если она не участвует в процессе?

– И опять-таки я согласен. Это подтверждается тем фактом, что у нее на теле обнаружено не так много повреждений, как у других. Он не смог вернуть ее к жизни. Он махнул рукой и сдался.

– Я думаю, вряд ли можно взять допамин и этот… как его?

– Лоразепам, – подсказал Моррис.

– Ну да. В общем, эти штуки. Их же, наверно, нельзя купить в соседней аптеке.

– Нет. И врач не пропишет ни то, ни другое для домашнего применения. Эти лекарства дают больным только лицензированные профессионалы в больничных условиях.

– Может, он врач или какой-то медик. А может, выдает себя за медика. – «Умеет прикидываться, – подумала Ева. – Отлично играет свои роли». – Может, он взял эти препараты в больнице, в поликлинике, в медцентре. Но раз он никогда их раньше не использовал, с какой стати ему держать их у себя про запас? Он бы не стал, – заключила Ева, не давая Моррису вставить слово. – Если же он их попросту где-то выкрал, значит, это было перед прошлыми выходными и не где-нибудь, а здесь, в Нью-Йорке.

– Самый вероятный источник – какое-нибудь психиатрическое отделение клиники.

– Отдай все это Пибоди, хорошо? Надо провести проверку по всем городским точкам, где держат эти лекарства для психов. Передай ей, чтоб задействовала Миру, если ей понадобится смазка или мнение эксперта. Такие «колеса» по закону полагается держать под замком. Это же предмет строгой отчетности.

– По закону, – согласился Моррис. – Но на практике часто бывает иначе.

– Надо отследить. Начнем с полных отчетов всех этих медицинских учреждений. Пусть напишут, сколько у них хранится этой дряни, как ее там… Сколько осталось с последней ревизии. Если будут разночтения, начнем выяснять.

– Я могу этим заняться, – предложил Моррис. – Доктор мертвецов все равно доктор, – добавил он, увидев, что Ева нахмурилась. – Думаю, в этом деле я могу помочь.

– Отдай все это Пибоди, – повторила Ева. – Поработай с ней. Я тебе перезвоню, когда закончу здесь.

В конференц-зале Рорк сохранил, скопировал и распечатал список недвижимости. Потом вынул свой ППК и подключился к последним нескольким минутам пресс-конференции Евы. При этом он вышел в коридор, чтобы купить в автомате новую бутылку воды. Вид у Евы был решительный и суровый. И, если знать ее так же хорошо, как он ее знал, слегка измученный.

Если это не кончится в самом скором времени, она надорвется, решил Рорк. Загонит себя, пока не рухнет в буквальном смысле слова. И на сей раз нет никакого смысла ее ругать или запугивать: он сам слишком глубоко погрузился в это дело. Он отключил изображение, когда она закончила, и перешел в меню коммуникаций.

Если он закажет дюжину порций пиццы, ей придется съесть хоть кусочек. Да и ему самому, разрази его гром, не помешало бы что-нибудь съесть. Время-то за полдень.

Вернувшись к своей рабочей станции, Рорк снова взглянул на составленный список. Ритуальная фирма Лоуэлла в Нижней Восточной части города. Там будет проходить прощание с Сарифиной Йорк. Сегодня, вспомнил Рорк. Надо бы пойти, подумал он. Отдать последний долг.

Он позвонил в ритуальную фирму со своего компьютера и уточнил время прощания. Если не удастся вырваться с работы – а живые все-таки важнее мертвых, – надо будет хотя бы послать цветы. Непременно. Обязательно.

Рорк записал время, адрес, номер зала, в котором должно было состояться отпевание. На компьютерной странице, отметил он, имелась очень удобная отсылка к ближайшему цветочному магазину. Да, очень удобно и массу времени можно сэкономить, подумал Рорк, но он предпочитал обратиться за помощью к своей верной секретарше Каро.

Он задумчиво взглянул на отсылку к истории фирмы Лоуэлла и нажал на соответствующую кнопку. Возможно, здесь можно почерпнуть больше информации, чем в стандартных данных, уже извлеченных им из архивов.

Через несколько мгновений его взгляд стал холодным и острым, а кровь вскипела. Рорк посмотрел на Фини, погруженного в собственный поиск.

– Фини, мне кажется, я кое-что нашел.

20

Ева стояла, упираясь стиснутыми кулаками в бока, и изучала данные, которые Рорк вывел на стенной экран.

– Эта недвижимость не вылезла при первоначальном поиске, потому что несколько раз передавалась из рук в руки, причем официально она не принадлежала какому-то определенному лицу, лицам или компании в период, который ты просила проверить. Но при более глубоком вторичном поиске я обнаружил, что недвижимость – причем она глубоко замаскирована – принадлежит трастовому фонду семьи Лоуэлл.

– Ритуальная фирма. Похоронное бюро. Дом смерти.

– Совершенно верно. Как видишь, под рубрикой «История» на сайте указано, что само здание принадлежало семейству Лоуэллов с двадцатых годов двадцатого века. Использовалось и как место жительства, и как похоронное бюро. Некий Джеймс Лоуэлл основал там свой бизнес и проживал по тому же адресу со своей женой, двумя сыновьями и дочерью. Старший сын был убит во Второй мировой войне, а младший – Роберт Лоуэлл – вошел в семейные бизнес и возглавил его после смерти отца. Он расширил дело, открыл другие бюро ритуальных услуг в Нью-Йорке и Нью-Джерси.