Крест Марии - А. Фонд

И вот зачем он приходил?

Что искал?

И не потому ли я так крепко спала? А сейчас голова, словно налитая чугуном?

Что ему было от меня надо?

И зачем он убил Васю?

Хотел напугать меня? Предупреждение? Дал понять, что за мной следят? Или просто не любит лупросов?

Мысли носились в голове туда-сюда, и ничего внятного придумать я не могла.

Было страшно.

Настроение, которое появилось в последнее время, опять рухнуло куда-то под плинтус.

Спать я не могла несколько ночей подряд. Боялась, что только закрою глаза, как надо мной встанет, и будет стоять Чертур. Я вполне отдавала себе отчёт, что если он захочет войти, то опять напустит газу, или что они там ещё делают, что спишь как под наркозом, и зайдёт, и сделает, всё, что хочешь. Я это понимала.

Но всё равно глаза закрыть долгое время очень боялась. Такой себе детский иррациональный страх.

И так продолжалось до тех пор, как в один прекрасный момент меня буквально вырубило. Хорошо, что реакция у меня отточена – так что, когда подошло время дёргать рычаг, я очнулась, сходила дёрнула, вернулась к топчану и опять отключилась. И так несколько раз.

Когда окончательно проснулась, поняла, что в кресте ничего больше не изменилось – мой зелёный садик продолжал расти, как и рос. Все вещи на месте.

Так зачем он приходил и подчёркнуто-демонстративно убил Васю?

Это ещё предстояло разгадать.

Но сейчас все эти разгадки я отложила – послышался звук стыковки.

Я подбежала к люку.

За стеклом мне широко улыбался пожилой луковианец.

– Добрый день. – улыбнулась я ему и сказала на луковианском, – меня зовут Мария. А вас?

– Пахот, – ответил он.

Глава 24

– Пахот? – я с жадным любопытством разглядывала пожилого толстого луковианца и еле-еле удержала равнодушную маску на лице.

– Да. А что? – забеспокоился тот. – Что-то не так?

– Мне про вас рассказывал Флорин, – улыбнулась я.

– Надеюсь, ничего плохого? – вернул улыбку Пахот.

– Да нет же, наоборот, – ответила я (и решила дальше без реверансов, мол, будь, что будет), – он сказал, что Борис, ну это тот старик, что недавно погиб от удара Столба, так вот, Борис оставил вам кое-что…

– Да-да. Оставил, – медленно кивнул Пахот и моё сердце забилось. – Это для вас разве?

Размышляя, что делать дальше, я машинально кивнула.

– Тогда опишите этот предмет, и я с радостью его вам отдам.

– Черный чемоданчик, – торопливо сказала я, затаив дыхание.

– Правильно, – кивнул Пахот. – Подождите немного, я сейчас принесу.

Я подождала.

Когда Пахот вернулся с чемоданчиком, сердце мое билось, как сумасшедшее. Я даже не ожидала, что все будет вот так просто.

Не может быть!

Но так было.

Я забрала чемоданчик, оставленный Борисом, и спросила:

– Обмен будет?

Пахот с удовольствием выменял у меня вязанные носки и мокасины на книгу об известковании кислых почв (я читала всё подряд, в таких условиях выбирать не приходится) и жестяное блюдо-поднос, и на этом наша стыковка закончилась.

Я, конечно, сильно переживала, что, если кто-то, кому передавал чемоданчик Борис, узнает, что это я завладела передачей – результат может оказаться хуже, чем с Фавном и Щукарем. Для меня, конечно же.

Но на этот случай, я могу сказать, что меня Архитектор попросил забрать.

Если спросят, конечно.

А не как Щукарь – сразу травить начнут.

Я повертела в руках чемоданчик. Вместительный, тяжеловатый. Он был из чёрной, слегка потёртой недешевой кожи, что свидетельствовало о том, что чемоданчик прожил долгую и полную всяких событий жизнь. Я отстегнула крупный латунный замочек и заглянула внутрь.

Честно скажу – ожидала увидеть, всё, что угодно. Но реальность превзошла все мои ожидания. В чемодане была большая радиокоробка и пять небольших, размером чуть меньше, чем школьный пенал, раций. Это что же такое! Неужели я смогу теперь слушать радио? Передачи с Земли? А, может, я смогу даже посылать сигналы домой и меня спасут?!

Дрожащими руками я извлекла все предметы и принялась их рассматривать. Радиокоробка не особо впечатляла, но это было уже что-то! Кто же этот умелец, что смог из подручных средств сделать радио? Этого я уже никогда не узнаю. Может, даже сам Борис. Но он погиб, а расспрашивать кого-либо ещё – чревато последствиями. Проделка Щукаря все ещё не выветрилась из моей головы.

Я аккуратно поставила коробку на стол, осторожно, стараясь не повредить, вытащила усик антенны вверх и покрутила ручку. Сперва ничего не происходило. Тогда я обнаружила чуть ниже, под «окошком» со шкалой небольшой рычажок. Я его прощёлкнула до самого упора, и радио внезапно ожило – послышался