Хроники железных драконов - Майкл Суэнвик

Дайана с трудом припарковала свою «миату» всего лишь ненамного ближе к дому, чем к месту, куда их пригласили. Когда они вылезли из машины, запах жимолости заставил Джейн остановиться. Весна, подумала она удивленно. Нет, уже лето. Как летит время! Она захлопнула дверцу машины, и кнопка выскочила. Она попробовала еще раз.

— Запор чудит, — сказала Дайана, — придется запереть снаружи. Лови!

Джейн хотела поймать ключи правой рукой, но промахнулась, и ключи упали на землю. Она теперь была левшой, но иногда забывала об этом.

— Ну как твоя мама это пережила? — спросила Дайана, когда они пошли дальше пешком.

— Сначала она все говорила: не пойму, как можно работать на таких свиней, как Дюпон. А теперь, когда я отказалась и решила заниматься наукой, все наоборот: Джейн, как ты можешь, там такая зарплата! — Джейн пожала плечами. — Вообще-то Сильвия молодец. У нас бывают разногласия, конечно, но у кого их нет? Далеко нам еще?

— Три квартала. — Они шли мимо викторианских кирпичных особняков. Цветные стекла в дверях, побеги аспарагуса в окнах.

Джейн подняла глаза и увидела Даму Луну, плывущую высоко в небе. Внезапная беспричинная грусть охватила ее, и она вздрогнула.

— Я себя чувствую в этом мире ребенком, — сказала она тихо.

— Не надо! Поддаваться таким чувствам — прямой путь назад в лечебницу. Я тебе рассказывала, что Роджер выкинул в прошлый четверг? — За непринужденным разговором Дайана тащила ее по улице. К тому времени, как они дошли до цели, у Джейн все прошло. — Добрались! — воскликнула Дайана и, возвращаясь к прежней теме, добавила: — Просто тоска берет! Почему так трудно найти подходящего мужчину?

— Разве трудно? А ты попробуй бросить курить!

— Ну тебя!

Смеясь, они взбежали по лестнице. Сверху доносились оживленные голоса.

— Если мы не туда попали — ничего, тут тоже неплохо, — сказала Дайана и постучала. Очень пьяный студентик с художественным беспределом на голове открыл и сказал: «Выпить дают вон там».

Они вошли.

В комнатах было, как, впрочем, и ожидалось, довольно мило — обычные изыски планировки, деревянная скульптура и постмодернистские картины. Гости толклись повсюду. Они заметили хозяина на антресолях, с длиннокосой красоткой нордического вида, помахали ему, получили по бутылке пива. Дайана подтолкнула Джейн и показала бутылкой на гравюру в дорогой рамке. «Пиранези!» Не разжимая рта, она спросила:

— Как думаешь — оригинал?

Джейн вздрогнула.

— Господи! — Она схватила подругу за руку так крепко, что та шутливо запротестовала, и показала на мужчину в другом конце комнаты. — Кто это? Скажи скорее!

Случайно или услышав что-нибудь от соседей, он повернул голову. Их взгляды встретились. Джейн понимала, что в глазах Дайаны ведет себя словно дурочка, но ей было все равно, все равно, все равно…

— Его имя! — сказала она. — Я должна знать его имя!

Драконы Вавилона

Моему отцу Джону Фрэнсису Суэнвику, который дал мне жизнь.

И Уильяму Кристиану Портеру, давшему мне нечто даже более драгоценное.

1

К ВОСТОКУ ОТ АВАЛОНА

Драконы появились на рассвете, они летели правильным строем, волна за волной, и так низко, что от рева двигателей содрогалась земля; если не смотреть вверх, можно было подумать, что где-то там, в глубине, бьется исполинское сердце мира. Старейшины деревни выскочили из домов кто в чем был; они кругообразно размахивали волшебными посохами и выкликали заклинания. «Скройся!» — кричали они земле. «Усните», — взывали к небесам, хотя и сами догадывались, что, пожелай того эльфы-полукровки, управлявшие драконами, они без труда бы прозрели сквозь жалкую пелену таких заклинаний. Но глаза и мысли пилотов были устремлены на запад, где расположены главные заводы Авалона и куда, если верить слухам, перебросили за последнее время очень много войск.

Тетка махнула наугад рукой, пытаясь зацепить, задержать Вилла, но тот ловко увернулся и пулей вылетел на пыльную немощеную улицу. Тем временем на юге заговорили зенитки, их иступленное тявканье бросало в небо розовые, быстро расплывающиеся облачка дыма от рвущихся снарядов.

Деревенские дети, кого не успели отловить родители, прыгали и скакали по улицам, закинув к небу головы, а те, что с крыльями, сновали и крутились над головами своих бескрылых товарищей. Но тут из бочки вылезла, кряхтя и отдуваясь, ведьма-яга, она широко развела свои морщинистые, сплошь в склеротических бляшках руки, а затем — и откуда только силы взялись? — хлопнула в ладоши с таким оглушительным «БУХ!», что всех детей словно ветром сдуло назад, в родительские хижины.

Всех, но только не Вилла. Дело в том, что он уже три недели еженощно практиковался в специальном колдовстве, защищавшем от того колдовства, которым эти старики опутывают детей. Выбегая из деревни, он ощутил ведьмино заклинание как нечто вроде ладони, дружелюбно легшей ему на плечо. Слегка потянула назад и вновь исчезла.

Быстрый и легкий как ветер, он мчался вверх, на горку. Там, на самой-самой вершине все еще жила его прапрапрабабушка, принявшая облик серого, торчком стоящего камня. Она ничего никому не говорила, но иногда, хотя никто этого ни разу не видел, спускалась ночью к реке, чтобы попить. Вилл, имевший свой собственный, хоть и крошечный челнок, любил по ночам рыбачить; возвращаясь под утро с рыбалки домой, он каждый раз видел ее там и вежливо здоровался. Если улов случался хороший, он потрошил угря или маленького хариуса и мазал бабкины ступни рыбьей кровью: взрослые — они же очень любят знаки внимания.

— Вилл, идиот ты малолетний, поворачивай назад! — крикнул коббли, гнездившийся на деревенской свалке в распотрошенном холодильнике. — Здесь опасно!

Но Вилл лишь упрямо тряхнул белокурой головой и прибавил ходу. Плавный, величественный полет драконов, их невероятная мощь, их волшебство влекли его как магнитом. Это было чем-то вроде мании — не интерес, не любопытство, а острая необходимость.

До округлой, поросшей травою вершины холма оставалось совсем немного. Вилл бежал с исступлением, непонятным ему самому. Его легким едва хватало воздуха, ветер от собственной скорости свистел у него в ушах.

И вот он уже стоял на вершине, держась рукою за бабушкин камень, стоял и никак не мог отдышаться.

Драконы все летели, волна за волной. От рева их двигателей закладывало уши. Вилл вскинул голову и ощутил лицом жар их полета, его словно омыло драконьей злобой и ненавистью. Это было как черное вино, после глотка которого тошнота подступает к горлу, а голова начинает раскалываться от боли, изумления и тщетных попыток понять. Мерзко, отвратительно, а хочется еще и еще.

Низко-низко над полями и фермами, над Старым лесом, уходившим куда-то за горизонт, прокатилась последняя их волна, следя за которою Вилл едва не вывернул шею, и в воздухе остался легкий, словно бы серный запах выхлопных газов. Сердце Вилла стало таким огромным, что казалось странным, как это оно вмещается в груди, таким огромным, что оно грозило поглотить и горку, и фермы, и лес, и драконов, и весь остальной мир.

Из-за дальнего леса в воздух взметнулось что-то черное и страшное, взметнулось и стало быстро догонять последнего дракона. Мир как-то дико, болезненно исказился, а затем на глаза Вилла легла холодная каменная ладонь.

— Не смотри, — сказал древний спокойный каменный голос. — Я не хочу, чтобы ты, моя кровиночка, умер от взгляда василиска.

— Бабушка? — спросил Вилл.

— Да?

— Если я обещаю стоять зажмурившись, ты расскажешь мне, что там происходит?

— Хорошо, — сказал бабушкин голос после недолгой паузы. — Дракон отвернул в сторону. Он спасается бегством.

— Драконы не бегут, — убежденно возразил мальчик. — Никогда и ни от кого.

Он попытался убрать со своих глаз бабушкину руку, но ничего из этого не вышло, ведь его патьцы были не более чем плотью.

— А вот этот бежит, и очень правильно делает. Но это его судьба. Она пришла из коралловых покоев, чтобы увлечь его в покои гранитные. Его пилот уже поет свою предсмертную песню.

Она замолкла, а тем временем далекий рев дракона становился все тоньше и тоньше, пока не перешел в пронзительный визг. Вилл понимал, что происходит нечто грандиозное, но звук не давал ему ни малейших намеков, что именно.

— Бабушка? — пробормотал он нерешительно. — А что сейчас?

— Этот — он очень умный, он прекрасно сражается и умеет ускользать. Но от василиска ему не уйти. Василиск уже знает два первых слога его тайного имени. В этот самый момент он обращается к его сердцу с приказом остановиться.