Академия Грискор. Дилогия (СИ) - Минаева Анна Валерьевна

– Да. Это Гвин Умильтен!

Это последнее, что смогла выдохнуть Милред. А потом мир перед ее глазами поплыл. Ноги подогнулись. И она потеряла сознание.

Сколько времени Милред ван Темпф провела, лежа на полу, неизвестно. Она открыла глаза резко, когда в груди запекло. Ее голову кто‑то поддерживал, спиной через платье она чувствовала холод камней.

– Ты в порядке? – Это была Табита.

Одну руку она держала под головой подруги, а второй что‑то делала над ее грудью.

И каждый взмах, каждый поворот кисти и шевеление пальцев отдавались в Милред огнем. Но вместе с тем возвращалось и сознание. В полной мере.

– Да… спасибо, – графская дочь села с помощью Ваерс и испуганно подняла на нее глаза. Вздохнула и из всех сил, что только что вернулись в ее тело, затарахтела: – Таби, милая, я никогда не влияла на тебя ментально.

Я даже не знала до этих каникул, что я Олт. Я…

– Все в порядке, – Табита слабо улыбнулась и, вздохнув, обняла девушку.

– Мы с тобой потом это обсудим. И прости… я слишком резко повела себя.

– Ты‑то нормально себя повела, – буркнула она, подражая тону Гвин…

Точно! Гвин!

Милред отпрянула и нашла взглядом огромную… Нет! Гигантскую волчицу!

Обычные волки такими попросту не могли быть. Милред видела живого волка всего раз, в городском театре, где серый облезлый детеныш наворачивал круги по огромной клетке.

Тогда Милред стало так жаль малыша, что она расплакалась и попросила отца как можно скорее уйти из того ужасного места.

Но сейчас, глядя на эту волчицу, в теле которой застряла ее подруга, никакой жалости она не испытывала. Валькирия внушала только страх и ужас. Даже сейчас, когда смирно сидела и прожигала взглядом того самого третьекурсника, который вызывал у дочери графа неприятные ощущения одним своим видом.

– Она… кого‑то убила? – голос у девушки задрожал.

– Да, и за это мы должны будем ее поблагодарить, – ответил Найджел первым.

И настолько странным показались эти слова Милред. Настолько неправильными. Разве можно благодарить кого‑то за убийство?

«Этот кто‑то – наша Гвин», – подумалось ей чуть позже.

– А что с ней? – леди ван Темпф недоуменно смотрела на волчицу, которая сидела будто послушный щенок. И не пыталась больше никого убить.

– Ты про само состояние Умильтен или про то, что она пока не попыталась перегрызть нам глотки? – Ноа усмехнулся.

Да такой легкой вышла его улыбка, будто не пугала третьекурсника вся эта ситуация. Будто не внушал ему ужас окровавленный труп… Милред запнулась и, кажется, опять начала терять сознание.

– Декан Рожт! – ее визг оказался настолько громким, что даже у самой леди ван Темпф заложило уши.

Резко отвернувшись, она уткнулась в плечо Табите. И затряслась всем телом, стараясь побороть накрывающую тошноту.

Перед глазами стояла ужасная, кровавая сцена, которая теперь просто обязана была преследовать Мили в кошмарах до конца ее дней. И даже пегас не сможет ее защитить от увиденного.

– Что делать‑то с ней будем? – это был тот самый Ноа. Он не сводил взгляда с Валькирии.

– Милред, – Найджел кашлянул, привлекая к себе внимание, – что случилось перед тем, как она стала такой?

– Ничего, – леди ван Темпф еще дрожала. И если бы не руки Табиты, вряд ли бы смогла ровно стоять. – Мы просто шли и говорили. Гвин куда‑то спешила… А потом начала превращаться. Покрылась шерстью и…

Она испуганно икнула и бросила взгляд на Валькирию

«Если все будет хорошо», – эхом отразились слова подруги в ее памяти.

Вот что должно быть хорошо! Вот о чем тогда сказала Гвин!

Милред не могла успокоиться. Она никогда так не переживала и не пугалась.

Только с одним чувством она могла сравнить свой страх – боязнью за жизнь отца.

И как тогда, когда Лола ван Темпф не гнушалась пугать ребенка самым страшным, Милред ушла в себя.

* * *

Этот волшебный и чудесный мир существовал, казалось, всегда. Его огромные позолоченные ворота были распахнуты для Милред ван Темпф. В каком бы возрасте она ни явилась.

Первый раз она оказалась тут еще тогда, когда могла, не приседая, пройти под стол.

Милред осматривалась и дрожала от страха. Слезы катились по румяным щечкам. Ее только что отругала мачеха за крик в коридорах. Выкрутила ей руку до хруста в локте. И отчеканила, глядя в лицо:

– У твоего папы больное сердце! Ты хочешь, чтобы он умер?!

Но сейчас все это осталось где‑то там. Позади.

Сейчас же перед ней распахнулись золотые ворота, впуская в мир без боли и печали. Тут плыли пушистые розовые облака, стелились прямо по земле. В небе перемигивались звезды, а потом вспыхивала яркая радуга.

И под ней, как под волшебной аркой, пролетали пегасы, драконы, фениксы…

Это место успокаивало. Всегда дарило силы и уверенность.

Оно было тем миром, в котором хотела бы жить Милред.

* * *

Но, к сожалению, этот мир существовал только в голове леди ван Темпф. Он был ненастоящим. Нереальным. И когда девушка справилась со своими эмоциями, ей пришлось вернуться в настоящее.

– Я думаю, с ней это не в первый раз, – Табита произнесла это, выпуская Милред из объятий. Ваерс бросила взгляд в сторону третьекурсников, а потом бесстрашно шагнула к Гвин.

Волчица зарычала, оскалившись. Но усидела на месте. Видимо, из‑за действий этого Ноа.

– Раньше уже видели ее такой? – Найджел тоже не сводил взгляда с Валькирии.

– Нет, – Табита как‑то странно посмотрела на парня. Будто не желала ему отвечать. Но была обязана. – Она переселилась в башню. Видимо, не просто так.

«А я на нее за это обижалась», – подумала Милред.

– Прекрасно, – Джейкоб хлопнул Ноа по плечу. – Тогда прикажи ей обратиться обратно.

Милред поймала удивление на лице парня со шрамом.

«Неужели, сам он до этого не додумался?» Похоже, что и впрямь это решение не пришло ему в голову.

– Обратись! – грозно произнес третьекурсник, посмотрев волчице в глаза.

Твердый ровный тон. О такой можно точить клинки. Но Милред почему‑то показалось, что ничего не получится. Это не то, что могло бы помочь Гвин.

Да только графская дочь ошиблась.

Прошло несколько мгновений, Валькирия вздрогнула всем телом и заскулила.

Как самая обычная обиженная собачонка. Закрутилась на месте, не в силах усидеть.

– Отпусти ее, – тихий голос Найджела потонул в полном боли вое.

– Она может напасть…

– Отпусти!

Третьекурсник со шрамом на лице несколько раз моргнул и отвел взгляд. А волчица подскочила, закрутилась на месте, будто силясь догнать свой хвост.

Что произошло в следующее мгновение, даже Милред бы описать не смогла.

Потому что шерсть на теле монстра начала быстро укорачиваться, буквально всасываясь в кожу. Сама волчица при этом уменьшалась в размерах.

И все это сопровождалось скулежом и скрипом костей.

А в следующий раз, когда Милред моргнула, на холодных камнях лежала обнаженная и обессиленная девушка.

– Гвин, – Табита кинулась к ней первой.

А Валькирия оперлась на руки, перевернулась на другой бок и содрогнулась в очередной судороге.

Ее вырвало в тот самый момент, когда по подвалам академии Грискор пролетел звон колокола, знаменующий завершение игры в маглининг.

22. Найджел Харве

Искатель отвернулся в тот момент, когда Табита сорвала плащ с растерзанного трупа и заклинанием очистила его. Он уже не видел, как Ваерс помогла накинуть его на плечи Гвин, скрыв наготу последней. Но догадывался.

Лишь шорохи и дыхание доносились до третьекурсника в те несколько мгновений тишины, что возникли после звона колокола.

– Нам нельзя сейчас возвращаться, – это сказал Джейкоб, тоже отвернувшись. И только Ноа остался недвижимым.

Готовый в случае чего вновь подавить волю монстра, что скрывался в теле Умильтен.