Преднозначение - Николай Ярославцев

Копытиха сидела на крылечке, спрятав ноги под юбки. Прямо у ног валялся бэр а вран подремывал, примостившись на распахнутой двери.

-А тебе, как спалось, матушка?

Старуха подняла на него взгляд, словно не расслышав его

вопроса.

-Ты не крутись, Радогор, вокруг да около, а говори прямо. Обмолвился про зиму или и впрямь что разглядел? Признаюсь, бодрее сегодня хожу. И сиживать уж давно так не сиживала. Даже встаю бодро, хотя крылечко у меня сам видишь какое. Видимость одна, а не крылечко.

Радогор, не ожидавший от не такой прямоты, увел глаза в сторону. 

-Ты, Радко, глаз то не уводи. И я, как ты сам знаешь, себя не на дороге нашла. И кое – что, может, и не так ты, но тоже понимаю. В колодец со страху не кинусь, благо его у меня и нет. Из ручья воду беру.

-Синюха, матушка, скоро выше поползет. Кровь застаивается и портится. Жилы ей не дают торной дорогой бежать. В узлы скрутились. Разогнал я, что мог, но недолго. Позволь от болей тебя заговорю, пока княжна моя спит.

Копытиха молчала, внимательно и строго глядя в его глаза. Потом невесело улыбнулась, скупо разжимая губы.

-А под подол, ясный сокол, пока княжна спит, не полезешь?

 -Не полезу. – Радогор с облегчением вздохнул и тихо засмеялся. – Мне и головы твоей будет достаточно.

-Ну, если так, тогда заговаривай.

Возложил руки на голову. Одну ладонь на затылок, другую на лоб. От его ладоней ровное успокаивающее тепло. Глаза Копытихи против ее воли закрылись и она погрузилась в сладкую полудрему, какой не испытывала, пожалуй, в последние полвека. А его пальцы мягко и ловко забегали по ее голове. Соскользнули к ушам и  она почувствовала, как они разминают мочки. Потом скрылись за ушами. Перебежали к бровям, к переносице… остального она уже не чувствовала.

«Опять спать заставил, лиходей». – Догадалась она, засыпая, и чувствуя давно забытую легкость в теле.

-Просыпайся, матушка. – Вернул ее к действительности его ласковый голос. – Я нарочно побольше захватил. Хуже от этого не будет. А боль долго не должна появиться.

Выбираться из этого состояния не хотелось. Но она заставила себя открыть глаза и пошевелиться. Ставшей уже привычной для нее боли, не было. Ушла, проклятущая. И ноги, колоды деревянные, будто свои, а будто и нет.

-Как уезжать соберусь, так еще заговорю. Все проще будет бегать. Только настои не забывай пить. И ноги натирать. А еще лучше, если в тепло после этого их закутывать.

Старуха, прислушиваясь по привычке к ногам, кивнула головой. И подняла на него глаза.

-А ты, Радогор, так и не сказал, когда часа мне ждать?

-Зачем тебе это тебе, матушка? Я же сказал, не завтра еду. А пока живу, на ноги поставлю.

-Значит не обмолвился. К зиме ждать надо. – Сказала спокойно, безбоязненно. – И то хорошо. Не в холода уйду. Сама не замерзну и людей не заставлю маяться со мной.

Радогор смутился и поспешно отвернулся, чтобы не встречаться с ее глазами.

-А и не надо. Молод ты еще, чтобы врать. И хотел бы, да не умеешь. По глазам вижу. – И тут же заговорила о другом. – Мечу, Радко, не верь. Подлый он. Обманчив, как и хозяин его. Слукавит, когда не ждешь. Нашему железу верь, ему нет.

-Заклятие на нем дедково, крепкое. А я, сверх того, и свое рядом с ним пристроил. Хотел бы обмануть, да воли не будет ему. Не дастся он чужой руке.- И привычным движением коснулся рукояти меча. Рукоять удобно легла в ладони, отзываясь знакомым теплом.

-Чужой, может, и не дастся. А вдруг да вспомнит ту, которая ковала его? Да и обманет тогда? Не один идешь, с княжной…

-Хотел бы обмануть, обманул, когда мы с ним встретились. – Хмуро ответил Радогор, с явной неохотой, выпуская рукоять из руки. – А не обманул.

-Сам сказал, заклятие. – Не оступала Копытиха. – А тот, другой, про него сведал. И сейчас, пока раны залечивает, будет биться над ним, пока не добьется. А как добьется, так снова по твоему следу побежит.- Радогор, глядя на нее из – под бровей, задумался.

-Я запомню это, матушка. К тебе же приеду, как сказал. 

Глава 17

Ратимира пришлось ждать еще пять дней. А на шестой, с самого утра, Радогор места для себя найти не мог. Ходил из угла в угол по терему, прислушиваясь к конскому топоту. И на каждый шум выбегал на крыльцо. А потом и вовсе застыл на нем, отказавшись даже от трапезы.

И не обманулся.

Ратимир появился перед городскими воротами далеко за полдень, черный от пыли и с осунувшимся от усталости, лицом.

-По зову витязя Радогора воевода Ратимир с начальными людьми. – Крикнул он привратным ратникам, даже не придерживая коня, и на полном галопе проскакал мимо, и слова не успевшей вымолвить, стражи, к терему, который угадал по высокой кровле.

Выпрыгнул молодецки из седла и зашатался. Ноги онемели в седле от долгой скачки. Охлябя, Неждан и Гребенка выглядели нее лучше.

Не успел и дух перевести, как тут же угодил в руки Радогор, которого словно ветром сдуло с высокого крыльца.

-Здравствуй, здравствуй, друг ты мой дорогой.

Мнут его Радогоровы руки, хлопают по спине и плечам.

– А я уж и не чаял дождаться.

-Поставь ты меня, бога ради, где стоял. – Взмолился Ратимир, багровея от удушья. – В дороге не кончился, так здесь смерть приму в твоих лапах.

А Радогор, не слушая его,  уже мял и тискал Охлябю, охаживая его ладонями так, что у того трещали кости. Осторожный Неждан, на всякий случай отступил в сторону и попробовал скрыться за спиной Ратимира. Но руки Радогора и там его нашли.  Смирился с участью и даже глаза закрыл в ожидании неминуемой смерти. Но пронес бог, Радогор торопился к Гребенке. А тот набрал в грудь побольше воздуха и страдальчески морщился, ощущая на своих плечах дружеское объятие Радогоровых рук.

Отпустил едва живого парня и повернулся к терему.

-Княжна!

Но Влада уже сама с улыбкой спускалась к ним по крыльцу.

-Здрав будь, воевода Ратимир. И вам, славные вои, здравствовать. – Не скрывая своей радости, поздоровалась она.

Ратимир с удивлением и растерянностью уставил на нее свой взгляд. Не возможно было узнать в этой ладной, одетой в мужское облегающее  воинское платье, девушке, ту, почти умирающую, полонянку и повернулся к Радогору.

Княжна и Радогор переглянулись и дружно расхохотались, чем озадачили воеводу еще больше. И только в смышленных глазах Охляби появилась робкая догадка.

-Радогор, это… или..

Княжна снова и с удовольствием весело расхохоталась.

-Это, это, Охлябя! – С трудом подавив смех, ответила она. – Радогор все глаза проглядел на дорогу. С утра и до вечера только и слышу – «Вот, приедет Ратимир с ребятами, Лада, так сразу все образуется». Веди их Радо в горницу.