Я вырубила его одним ударом - Джессика Франсес

меня есть ответы на те вопросы, которые ты ищешь, — тихо говорит Деклан.

Его слова немного отрезвляют меня, но не настолько, чтобы заглушить мой гнев на маму. Возможно, однажды я смогу выносить её, но если она не сможет принять мою жизнь такой, где Деклан — неотъемлемая её часть, то она может забыть обо мне.

— Когда я смогу уехать отсюда? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.

— Доктор хочет подержать тебя хотя бы ночь, а завтра они проведут повторный осмотр.

Я киваю, но сразу же останавливаюсь, когда становится больно.

— А что насчёт тебя?

— А что насчёт меня?

— Ты поедешь домой?

— Ни за что. Я останусь рядом с тобой, пока ты не выйдешь отсюда. И, честно говоря, после этой дерьмовой истории я не могу обещать, что в ближайшее время вообще отойду от тебя.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение.

— Я не против.

— Отлично, потому что даже если бы ты возражала, это не сыграло бы роли.

Я фыркаю.

— Хорошо, что ты мне нравишься. Иначе таких слов было бы достаточно, чтобы вызвать у меня потребность запоем пересмотреть «Дневники Бриджит Джонс».

Его лицо тут же искажается гримасой.

— Ты бы не посмела!

— О, ещё как посмела бы, — я улыбаюсь ему, и на мгновение мы встречаемся взглядами, полными удовлетворения, счастья и облегчения.

— Итак, что теперь с нами будет? — спрашиваю я.

— Что ж, когда тебе станет лучше, мы поможем Зандеру искать другое офисное помещение, предпочтительно похожее на бомбоубежище, и мы будем ходить на свидания и много заниматься сексом.

Я смеюсь над этим.

— Хорошо, но я думаю, что у нас могут возникнуть некоторые проблемы с поиском офисного помещения, соответствующего этим критериям.

— И это единственная проблема, которую ты предвидишь в связи с моим предложением? — спрашивает он, пристально наблюдая за мной, чтобы понять, насколько честен мой ответ.

— Ну, я думаю, ты мог бы добавить несколько сессий в спортзале. Я бы не хотела, чтобы ты забыл, каково это — когда тебя нокаутирует девушка.

— Саша, когда я тебя вижу, у меня каждый раз такое чувство, будто ты сбиваешь меня с ног.

— Нет! — воплю я и улыбаюсь, когда он выглядит удивлённым моим опровержением. — В наших отношениях нет сыра. Ты хочешь сыр на пиццу? Отлично. Хочешь изысканный сыр на подносе с изысканными крекерами? Отлично. Но не будет никаких «сырных» реплик, понятно?

Его лицо озаряется, и я уверена, что только что подписалась на отношения, полные «сыра».

(Непереводимая игра слов; cheesy в английском — это и «сырный», и «слащавый, банальный, сопливый», особенно когда речь идёт о романтических жестах, — прим).

— Как жаль.

— Почему?

— Ну, я хотел поделиться с тобой тем, как я счастлив, что ты выжила сегодня вечером, и что у тебя всё ещё есть чувство юмора и… — он замолкает, нежно проводя пальцем по моему лицу.

— И что же? Всё это было прекрасно. Без сыра, — заверяю я его, счастливо улыбаясь.

— И что ты дополняешь меня. Что я смотрю в твои глаза и вижу мир. Что ты моя вторая половинка… ауч! — он прикрывает голову, когда я швыряю в него подушкой и морщусь, поворачиваясь на другой бок.

— Ты идиот! — я смеюсь, когда Деклан наклоняется вперёд, забирает у меня подушку и подкладывает её мне под голову, прежде чем крепко поцеловать.

— Рад, что ты вернулась, Саша. Чертовски рад.

И я тоже.

Эпилог

Два года спустя…

— Куда подевались все мужчины? Нашим телезрительницам нужно видеть достойных мужчин, — возмущается Джей.

— Кого волнуют телезрительницы? А как же мы? Изо дня в день мы видим одних и тех же зануд. Если бы Деклан не появился, нам и некого было бы замечать, — отвечает Амара, не отрывая взгляда от музыкального автомата, который в данный момент играет нежную мелодию, которая судя по звучанию родом из тридцатых или сороковых годов.

Весь вечер Амара не сводила глаз с музыкального автомата, и я понятия не имею, почему.

— А что мы? Какое нам дело до состоятельных мужчин? — спрашивает Джей, снова привлекая её внимание.

— Когда же этот музыкальный автомат заиграет что-нибудь интересное? Эта музыка меня усыпит, — спрашивает Амара, отвечая на мои мысли прежде, чем я успеваю спросить.

— По-моему, эта музыка довольно приятная, — говорю я, заслужив удивлённый взгляд обеих женщин.

— Что ты курила в последнее время? — растягивает слова Амара.

Я не могу не рассмеяться над этим.

— Вы обе просто капризничаете. Думаете, ваши зрители хотят это видеть? — спрашиваю я, когда они оба устремляют свои взгляды в мою сторону.

— Нет. Они хотят, чтобы ты пошла туда и переключила эту чёртову песню, — огрызается на меня Амара.

— А заодно найди своего мужчину. Если не будешь осторожна, Джойс его уведёт, — говорит Джей.

— После фильма, который он заставил меня посмотреть вчера вечером, она может забирать его себе, — шучу я, оставляя их и направляясь к музыкальному автомату. И я позволяю себе отвлекаться по пути, здороваюсь с другими и приглашаю ещё парочку встать и потанцевать. Так что когда песня заканчивается, я оглядываюсь назад и пожимаю плечами, как будто просто не успела вовремя, чтобы переключить её.

Неожиданно, но далее включается более современная песня… если считать 80-е годы современностью. И за последние два года я слышала её слишком часто.

Это песня — заглавная песня к фильму «Голый пистолет», высокий трубный ритм, который был проклятием моего существования. Деклан смотрел эту трилогию так много раз, что, к сожалению, я могу многое из неё процитировать, хотя и часто уговариваю его целоваться со мной во время просмотра.

Я бросаю взгляд туда, где замечала его в последний раз, и вижу, что те немногие, кто рискнул потанцевать, пробираются к своим местам, а медсестры и воспитатели помогают им. А Деклан сейчас стоит у музыкального автомата, прислонившись к стенке, притопывает ногой и наблюдает за мной.

На нём синий смокинг, накрахмаленная белая рубашка, на губах улыбка. Но сейчас мне больше всего в нём нравится его борода. Она подстрижена и ухожена. Я не могу унять дрожь каждый раз, когда чувствую, как она царапает мою кожу. Он сказал, что отрастил её специально для меня, поскольку я постоянно упоминала об этом, но я знаю, что ему нравится носить бороду.

Я никогда не забываю, какой он красивый, но иногда меня это до сих пор поражает.

Мой мужчина — красавчик. Бородатый, сексуальный красавчик.

Он машет рукой, подзывая меня, и, хотя мне хочется швырнуть чем-нибудь в музыкальный автомат, чтобы тот заткнулся, я жду, чтобы посмотреть, что задумал Деклан.

Он встречает