Побещай мне рассвет - Джил Грегори

– Наше будущее? – Белинда недоуменно посмотрела на него. Глаза ее переполняла горечь. – У нас нет никакого будущего, Джастин! Ты помолвлен! Или ты забыл об этом? Если ты рассчитываешь, что я стану твоей любовницей, а ты тем временем женишься на этой золотоволосой змее, то ошибаешься! – Гнев, горячий, неистовый, захлестнул ее. – Хотя тебе, с твоим проклятым высокомерием, это, конечно, не приходило в голову, но моя благодарность не безгранична. Думаешь, если ты спас меня от Тома Фелпса, так я позволю тебе… Ой, что ты делаешь? Отпусти меня!

Джастин подошел к Белинде и, не дослушав, взял ее за плечи. Он привлек ее к себе, заключил в крепкие объятия.

– Отпусти меня! – Голос Белинды дрожал, она попыталась освободиться, но Джастин держал крепко. В глазах ее заблестели слезы.

– Я люблю тебя, забияка. – Голос Джастина ласкал ее, словно шелк кожу. – Я люблю только тебя.

Белинда смотрела на него, лицо ее было бледным и растерянным. Но ее зеленые глаза с золотыми крапинками стали еще больше, чем обычно. Джастин чувствовал, что может утонуть в этих глазах. Сердце его учащенно забилось в унисон с сердцем Белинды, когда он прижал ее к своей груди.

– А… Гвендолин? Ведь ты любишь Гвендолин? – прошептала Белинда, пытливо глядя на него.

– Нет. – Он стиснул ее еще сильнее. – Я хотел ее. Хотел так, как мальчишка хочет выиграть приз на ярмарке. Но люблю я тебя, с той самой минуты, как впервые повстречался с тобой в лесу. Что-то случилось тогда между нами. Уже во время нашего первого поцелуя я почувствовал, что мы как-то связаны с тобой, но противился этим узам. Вплоть до той самой ночи в доме твоего кузена, когда мы предались любви возле очага. Тогда я понял, что ты – единственная желанная для меня женщина на всем свете, и я буду желать тебя всегда! И тогда я признался себе, что люблю тебя.

Белинда дрожала, прижимаясь к нему, уже начиная ему верить, но все еще боясь, что это хрупкое счастье может рассыпаться в любой момент.

– Джастин, мне очень хочется, чтобы это оказалось правдой! Но я не понимаю. В Бостоне ты упорно демонстрировал свою любовь к Гвендолин. Ты меня так обидел! Ты ясно дал понять, что я тебе совершенно безразлична!

Он поморщился:

– Это был не более чем спектакль, моя дорогая. Неудачно задуманный спектакль. Я затеял с тобой подлую игру, Белинда. С тобой и с Гвендолин. Возможно, она и заслужила это. Ты – нет. – Он гладил ее волосы, осторожно погружая пальцы в мягкую, шелковистую массу золотисто-рыжих локонов. Обволакивающее тепло распространялось по ее телу от этих прикосновений. Словно что-то начало таять внутри. – Я прошу у тебя прощения, забияка. Ты разозлила меня, усомнившись в моей любви, и я, так долго никого не любивший, повел себя как злобный, безмозглый дурак! Мой разум подвел меня, но сердце – нет! Все это время я знал, что ты – моя единственная! – Его голос будоражил и завораживал ее. Белинда боялась вздохнуть. Она чувствовала, как стучит кровь в ее висках.

– А… Гвендолин? Где она? Ты рассказал ей о своих чувствах?

Он кивнул.

– Она уплыла. Я отправил обратно в Англию эту злобную, коварную даму. Знаешь, ведь она помешала миссис Гэвин отнести вещи, которые я велел передать для тебя в бостонскую тюрьму. Я ей за это чуть шею не свернул!

– Это не имеет значения! Ах, Джастин, это совершенно не важно! – Слезы счастья бежали по ее щекам. Белинда подняла глаза. – Так это правда? Ты действительно любишь меня? – Его одержимость Гвендолин казалась такой сильной, такой стойкой. Мысль о том, что это прошло, поразила Белинду.

А губы Джастина были такими теплыми!

– Да, – произнес он хрипло, – больше, чем любой другой мужчина, когда-либо любивший женщину. Но… ты когда-нибудь сможешь простить меня, Белинда? Я настоящий мерзавец. То, что я сделал, – жестоко. Если ты возненавидела меня, то я не виню тебя за это.

– Возненавидела? – Ее руки скользнули вверх на широкие плечи Джастина. – Я люблю тебя! Я всегда буду тебя любить!

Они сплелись в объятии, столь тесном, что их тела, казалось, стали единым целым. Джастин прижался к ее рту в неистовом, жадном поцелуе. И Белинда ответила ему еще с большей пылкостью. Она отдалась сжигавшему ее безумному пламени. Теплые, сильные руки Джастина блуждали по ее телу, гладили грудь, прижимая ее все крепче. Внезапно Белинда рванула на нем рубашку – ей захотелось коснуться его обнаженной груди, захотелось, чтобы он проник внутрь нее, с тем диким безрассудством, которое не терпело ожидания.

Джастин улыбнулся и, в свою очередь, потянул за черное шерстяное платье. На какой-то момент Белинда застыла, и он тут же почувствовал ее напряжение.

– Что с тобой? – спросил он. Белинда посмотрела на него неуверенно.

– Я была… в тюрьме. Я… столько дней не мылась! – прошептала она, боясь его отвращения.

Джастин запрокинул голову и рассмеялся.

– И ты думаешь, что напугала меня, забияка? – Он толкнул ее на кровать. – Не беспокойся, моя любимая глупышка. Мы найдем выход из положения.

Джастин подошел к горке и достал полотенце. Потом отправился к ореховому столику, налил воды из кувшина в серебряный тазик, смочил полотенце, намылил его и повернулся к Белинде.

– Позволь, дорогая. – Он принялся медленно водить мягким, мокрым полотенцем по ее обнаженному телу.

Она застонала от удовольствия, когда Джастин склонился над ней, поглаживая ее, растирая намыленной тканью каждый сантиметр ее кожи. Соски ее набухли, превратившись в розовые пики, когда он медленно, нежно провел полотенцем по ее груди, животу, талии, бедрам… Белинда чувствовала, как плоть ее становится сначала теплой, потом горячей, и вот уже казалось, что она вся горит от его прикосновений. К тому времени, когда он ополоснул ее теплой, чистой водой и энергично вытер насухо свежим полотенцем, жар стал просто нестерпимым.

– Джастин, иди ко мне, – прошептала она и протянула изящную руку.

Он отбросил полотенце в сторону, а ее пальцы уже ласкали его крепкое, мускулистое тело. Она выгнулась дугой, когда он, схватив губами ее соски, стал теребить их. Его губы переместились ниже и стали вкушать сладость, сокрытую у нее между бедер, до тех пор пока она не застонала в экстазе. Блаженство захлестывало ее, ощущения усилились во сто крат. Пальцы Белинды круговыми движениями водили по его тугим соскам, перемещались по мускулистой спине. Нащупав рубцы, оставленные хлыстом констебля, она остановилась в ужасе, пораженная мыслью о его недавних страданиях, но он успокаивающе шепнул ей что-то на ухо, и она нежными губами исцеловала каждый дюйм его тела.

– О, Белинда! Моя прекрасная Белинда! – Джастин снова прижал ее губы к своим. – Наконец ты – моя.