Лицо порока - Виктор Песиголовец

— Ладно, — вздохнув, вяло согласилась она. — Будет так, как ты хочешь. Тебе противно чувствовать себя виноватым перед Олегом, я это понимаю. Потому, что и мне противно… Но хоть по телефону мы иногда сможем поговорить? Когда Олега не будет дома?

Я кивнул.

— И еще, — продолжила Ольга, стыдливо опустив глаза. — Перед нашей такой длительной разлукой ты должен мне подарить хоть немного счастья. Я имею на это право?

— Конечно, имеешь, — вздохнул я, догадываясь, куда она клонит.

— Тогда поехали ко мне!

Отказать Ольге в последней услуге я не решился.

— Поехали. Только не к тебе.

— А куда? В квартиру твоего друга?

Не знаю, не понимаю, почему я так по-идиотски поступил, но я потянул ее в квартиру на улице Иванова. Скорее всего, этот подсознательный выбор был сделан мной оттого, что жилище Насти находилось гораздо ближе, чем мое гнездышко на Новокузнецкой.

По дороге я купил кое-что из продуктов и, естественно, выпить.

С небольшого застолья мы и начали.

— Чья это квартира, Ванечка? — Ольга с интересом рассматривала незатейливый, но несколько экстравагантный интерьер кухни, стены которой были выложены кафелем семи цветов, и на каждой висело по светильнику.

— Одной моей знакомой, — честно признался я, тщательно протирая тарелки полотенцем.

— Просто знакомой? — вопросительно подняла бровь Ольга. — По-моему, ключи от квартиры «просто знакомым» не дают.

— Да! — согласился я, усмехнувшись. — «Просто знакомая» — неверное выражение. Это квартира моей подруги Насти.

Вопреки моему ожиданию Ольга не удивилась. Во всяком случае, не подала виду.

— Она, эта Настя, для тебя приблизительно то же, что и я? Или больше? — поинтересовалась она с нарочитым равнодушием. И, пряча глаза, потянулась за кусочком колбасы.

Разве я мог сказать, что Настя, которая сейчас носит под сердцем моего ребенка, теперь вне всякой конкуренции? Поэтому я соврал:

— Я отношусь к вам совершенно одинаково. И люблю вас обеих одинаково! — впрочем, что касается второй фразы, то тут я не покривил душой: я действительно любил Ольгу не меньше Насти.

Она перестала жевать, задумалась.

— А кроме меня и хозяйки этой квартиры, у тебя есть еще кто-то? — продолжила Ольга допрос через полминуты.

Мне не хотелось лгать опять, но наносить Ольге еще один удар было бы с моей стороны бесчеловечно.

— Больше никого. Мне и с вами двумя трудно приходится…

Не знаю, удовлетворил ли ее мой ответ, но она больше к этой теме не возвращалась. А вот о Насте как о женщине Ольге хотелось узнать побольше.

— Какая из себя Настя? — в ее голосе звучали плохо скрытые нотки ревности.

Я повел Ольгу в гостиную и указал пальцем на книжный шкаф. Там, за стеклом стояли две фотографии — одна моя, другая — Настина. Ольга немедленно открыла дверцу и извлекла снимок.

— Красивая! — с долей зависти констатировала она, придирчиво рассматривая изображение подтянутой, грустно улыбающейся молодой женщины с длинными, покрывающими плечи волосами. Потом перевела взгляд на меня: — Настя намного красивее, чем я?

Невольно улыбнувшись, я отобрал у нее фотографию и вернул на место. Закрыл дверцу шкафа и, повернувшись к Ольге, положил ей руки на плечи. Она смотрела вопросительно.

— Ты красивее Насти, — сказал я без пафоса. И это было правдой.

— Красивее? Я? — не поверила Ольга.

— Да, ты красивее!

Ольга обняла меня за шею, прижалась и шепотом спросила:

— А кто у тебя появился первым: я или она?

— Это имеет значение?

— Имеет!

— Настю я встретил значительно раньше, чем тебя.

Ольга издала короткий смешок и с довольным видом прочирикала:

— Тогда все в порядке! Я не ревную. Это Настя должна ревновать. Получается ведь, что ты изменяешь ей со мной. А не наоборот.

Я шутливо шлепнул ее по заднице.

— Вот еще развела философию!

— Кстати, Ванечка, а Настя знает обо мне? — поинтересовалась Ольга, все еще прижимаясь ко мне. — Ты ей говорил?

— Пока нет, — признался я, поглаживая ее стройную спину.

— Но скажешь?

— Может быть. Не знаю…

— Она обидится?

— Наверняка. Не все же такие понятливые, как ты, — вздохнул я и, легонько отстранив Ольгу, предложил: — Может, все-таки перекусим? Лично мне хочется.

Мы вернулись в кухню и снова уселись за стол. Я налил себе водки. Ольга пить отказалась.

— Какого роста моя соперница? — ее все еще занимали мысли о Насте.

— Она ниже тебя на голову, — обронил я, с удовольствием поднимая рюмку.

— То есть на пол головы ниже тебя?

— Ну да, а может, и немножко на больше, — поправил я, отправляя в рот кусочек ветчины.

— Интересно было бы ее увидеть…

— Лучше вам не встречаться! — засмеялся я.

Насытившись, мы занялись тем, за чем, собственно, и пришли. То отдаваясь со всей кротостью, то неистово экспериментируя, то целиком захватывая инициативу, Ольга превзошла саму себя. Она будто понимала, что это в последний раз. Я во всем шел ей навстречу, не жалея сил.

Буйство в постели продолжалось часа два. Я опомнился лишь тогда, когда город покрылся чадрой сумерек, и смущенные фонари сквозь оконное стекло бросили на наши потные тела мохнатые комки света.

— Пойду, выпью рюмочку! — шепнул я Ольге, слезая с кровати. — Тебе чего-нибудь принести?

— Не-а! — Ольга блаженно потягивалась.

Выпив и перекурив, я возвратился в спальню. Ольга, широко раскинув руки и ноги, спала. Я не стал ее будить, решив, что на полчасика сна она имеет полное право. Олег появится дома не раньше начала восьмого.

Я опять поплелся на кухню. Заварил себе крепкий кофе и налил рюмку коньяку из бутылки, которую купил для Ольги. Не спеша попивая то одно, то другое, курил и старался не думать о своих женщинах. Последнее время они, вовсе того не желая, крепко усложнили мне жизнь. За каждую приходится волноваться, переживать. Даже Ларису, которая для меня уже потеряна, и Ольгу, которую вот-вот потеряю, я не могу просто так вычеркнуть из своей жизни. С ними навсегда останется частичка моей души. Я буду их помнить всегда. Как помню тех женщин, которые были до них…

Помнят ли они меня?

Я не хочу, чтобы помнили. Былое — это лишний груз, сдавливающий душу и мешающий свободно расправлять крылья. Пусть у моих бывших женщин будут ничем не отягощенные души, чтобы свободно парить в облаках благоденствия.

За окном пьяно качалась мгла. Дома щерили желтые клыки окон. Вглядываясь в них, я не заметил, когда погрузился в сон.

Меня разбудил какой-то шум. Тряхнув головой, я вышел в прихожую. У порога стояла большая дорожная сумка и валялся до отказа набитый одеждой пакет. Откуда?!