Плата за молчание - Продель Гюнтер

Ежедневный почтовый поезд имел 8 - 10 вагонов и, как правило, перевозил обыкновенные письма и посылки. Но примерно раз в месяц к поезду прицепляли специальный вагон с мешками, набитыми банкнотами. Это были банкноты от одного до пяти фунтов стерлингов, изъятые шотландскими банками из обращения как пришедшие в негодность. В Лондоне, в Английском банке, их должны были заменить на новые и затем уничтожить - обычная банковская процедура, содержавшая, однако, некую деталь, оказавшуюся решающей для ограбления: банкноты не были погашены. Повинны в этом консервативные английские банковские предписания, согласно которым кредитные билеты уничтожаются не по отдельности, а сериями, и притом только в Английском банке. Эта формальная мера предосторожности чревата вместе с тем одной серьезной опасностью: транспорты со списанными банкнотами, отправляемые со всех концов страны в Лондон, не охраняются, как обычные транспорты с деньгами. Изъятые из обращения и подлежащие уничтожению кредитки не рассматриваются более как ценность. А так как на протяжении многих десятилетий ни один бумажный фунт стерлингов не был потерян, мысль о такой возможности никому и в голову не приходила…

Но в 1961 году она пришла в голову человеку, не имевшему ни малейшего представления о банковском деле, но питавшему неутолимую страсть к деньгам и к авантюрам. Звали этого человека Брюс Рейнольдс, ему было 43 года, а что касается манер, то он мог сойти за джентльмена лучшей английской школы. Уже ряд лет он держал солидную антикварную торговлю в одном из фешенебельнейших кварталов Лондона, и люди, лично или по делам общавшиеся с ним, и мысли не допустили бы, что и эта торговля, и хорошие манеры, и безукоризненное оксфордское произношение являются всего лишь маскировкой, пользуясь которой он организовал и возглавил огромное число изощренных групповых преступлений. В Скотланд-ярде имелась дюжина нераскрытых дел об ограблениях банков и ювелирных магазинов. И по всем этим делам основным подозреваемым значился Брюс Рейнольдс. Много раз его даже арестовывали, но через несколько дней или недель неизменно выпускали на свободу: доказательств для предъявления Рейнольдсу обвинения всегда не хватало.

За свой последний арест Брюс Рейнольдс, несмотря на все неудобства, связанные с лишением свободы, будет, вероятно, до конца жизни благодарен Скотланд-ярду. Именно здесь, в следственной тюрьме, он получил совет в отношении крупнейшего и прибыльнейшего преступления. Несколько дней он делил камеру с человеком, которого наверняка при других обстоятельствах никогда в жизни не встретил бы. Но в тюрьме не приходится выбирать себе компанию, и Рейнольдс волей-неволей должен был выслушать смехотворную историю о краже двух двадцатифунтовых кредиток.

Джемсу Гриффитсу - так звали этого человека - было без малого 65 лет, и 40 из них он за ничтожную плату трудился в зарешеченных подвалах Английского банка, куда со всех концов мира свозили старые банкноты. Работа Гриффитса состояла в том, чтобы разгладить их, рассортировать по сериям, проделать в каждой купюре дырочку диаметром в четыре миллиметра и, наконец, нанизать банкноты на нитку. Обычно должны были пройти годы, пока вся серия изымалась из обращения и все принадлежавшие к ней банкноты попадали наконец в Лондон. А до тех пор неполные серии бумажными гирляндами громоздились в сейфах хранилища.

Сорок лет ничем не примечательный Джемс Гриффите в течение своего рабочего дня, можно сказать, купался в миллионах, но после работы не мог позволить себе ни малейшей роскоши. За три месяца до своего 65-летия он получил от дирекции банка уведомление о выходе на заслуженный отдых. И именно в этот знаменательный день случилась беда. Гриффите нанизывал новую серию двадцатифунтовых кредиток. 17 491 бумажку должен был он разгладить, рассортировать, продырявить, нанизать на нитку. И вот тут-то в голову ему пришла роковая мысль. Серия состояла из сотни тысяч банкнот. До выхода их всех из обращения должны были пройти годы - три, пять, может быть, шесть лет. Если тогда недосчитаются нескольких бумажек, вора уже не найдут! Гриффитсу оставалось служить только три месяца. Вероятность же именно сегодня при выходе из банка подвергнуться обыску была ничтожна. Почти машинально сунул он в карман две двадцатифунтовые кредитки.

Что проку было теперь в тюрьме рассуждать о шансах на удачу и неудачу? Ему не повезло, и его обыскали.

Его сокамерник Брюс Рейнольдс сначала лишь равнодушно пожал плечами: ему вообще было непонятно, как можно из-за каких-то жалких сорока фунтов пачкать руки. Однако внезапно банальная история Гриффитса заинтересовала его: в ней фигурировали набитые банкнотами мешки. Осторожно принялся он выспрашивать старика, почему нанизывают эти банкноты, откуда они берутся, как и в каких количествах их перевозят? Гриффите с готовностью рассказывал о своей работе. Он вроде бы немного хвастал своим знанием банковского дела. Несколько раз он и сам побывал в Глазго и принимал участие в упаковке пришедших в негодность бумажных денег, которые затем отправлялись в Лондон. Рейнольдс без труда выведал у Гриффитса все подробности этой транспортировки. Самым главным из того, что он узнал, было: поезда с использованными деньгами не имеют охраны. Просто вагон, в котором их перевозят, особым образом оборудован. В нем нет окон, а только небольшие зарешеченные вентиляторы'; двери снабжены специальным механизмом, чтобы воспрепятствовать проникновению в вагон посторонних.

Именно эта беседа впервые навела Рейнольдса на мысль об ограблении почтового поезда. Замысел самого невероятного из всех дел, какими когда-либо приходилось заниматься Скотланд-ярду, родился, таким образом, в стенах знаменитого лондонского главного полицейского управления, в непосредственной близости от лучших сыщиков мира!

Однако прошло еще два года, прежде чем смутный замысел оформился в конкретный план, возникший благодаря детективной кинокомедии «Господа грабители имеют честь».

Полгода потребовалось Рейнольдсу, чтобы со всей тщательностью подготовить грандиозное ограбление, после чего он из сообщников своих прежних преступлений организовал надежную банду, позаботившись, впрочем, чтобы ни один из членов ее не знал всех масштабов задуманного предприятия. Даже его доверенные лица не знали, когда и где будет совершено нападение на поезд. Рейнольдс требовал от своих людей слепого повиновения, обещав только, что каждый, кто примет участие в «деле», получит не менее 100 тысяч фунтов.

В действительности Рейнольдс намеревался сразу после завершения операции выдать большую часть банды полиции. Это обдуманное предательство имело свои причины. Рейнольдс рассудил, что подобное преступление, оставшись нераскрытым, мобилизует на розыски и превратит в детективов всю нацию. Ни один истинный англичанин не останется безучастным, если достоинству Скотланд-ярда перед всем миром будет нанесен такой урон. Поэтому, если Рейнольдс не хотел, чтобы за ним охотились сотни тысяч добровольцев, он должен был помочь полиции с честью выйти из этого дела. И действовал Рейнольдс очень ловко. Через посредника он снял одну заброшенную ферму, объяснив своим людям, что здесь после преступления можно будет укрыться под видом сельских рабочих, чтобы переждать, пока уляжется общее волнение, а затем, обеспеченными до конца своих дней, вернуться к нормальной жизни. Он не сказал им только, что через своего человека наведет на их след Скотланд-ярд.

Между тем для себя и двух своих ближайших друзей Рейнольдс подготовил надежный план бегства. Он нанял спортивный самолет, который должен был после ограбления ожидать их на частном аэродроме всего в 800 м от фермы, чтобы доставить затем в Южную Францию.

Этот всесторонне подготовленный и продуманный план начал приводиться в исполнение на заре 8 августа 1963 года. В 3 часа 3 минуты задрожали рельсы, и вдали светлячками зажглись огоньки локомотива. Над горизонтом медленно занимался новый день.

Рейнольдс, притаившись за полосатым верстовым столбом с цифрой 405, еще раз испытующе поглядел в сторону насыпи, где в мокрой от росы траве пряталась большая часть банды. Вид у всех был одинаковый. В темных рабочих комбинезонах и натянутых на голову чулках они казались призрачными, нереальными существами. Рейнольдс и сам не смог бы отличить одного от другого.